— Черт, котлеты горят! — взвизгнула она и бросилась к печке.
— Я пытался тебе сказать последнюю минуту….
— Заткнись!
*****
Вот же, черт! Вот же, черт!
Я уже несколько минут стояла с открытым шкафом и жмурилась вместо того, чтобы смотреть внутрь.
«Так, спокойно. Мой дом — моя крепость. Все. И Мушка».
Мушка, кстати, снова предала наше с ней одиночество и устроилась на животе у Рафа. Когда я вышла в гостиную, она возвестила об этом громким мурчанием. Будто хвасталась. Или предлагала присоединиться.
— Блин, знала бы я, Мушка, что ты ветреная такая, — проворчала я и взглянула на Рафа с тарелкой в руках.
Он как раз дожевывал последнюю котлету. — Ты только не давай ей обычную еду. У нее особый рацион, который ей назначил врач.
— Она об этом ничего не сказал, — виновато поморщился Раф. — Съела половину котлеты. Вчера и только что.
11
— Ну ещё бы она сказала! — фыркнула я и огляделась в поисках ключей от машины. — Пожелания будут?
— В плане? — насторожился он.
— В плане еды. Может, ещё тебе нужно что-то?
— На твое усмотрение.
— Шмотки в стирке, приеду развешу. Надеюсь, кровавое пятно отстирается.
— Во сколько ты вернешься? — уточнил он, когда я проходила мимо.
— Часа через три, наверное. Как пойдет.
— То есть, часов через пять я точно буду знать, что ты меня кинула, — усмехнулся он, но как-то напряженно. Будто больно ему.
— Блин, как ты себе это представляешь? — снова взвинтилась я. — Кину и буду ждать, пока ты тут умрешь от заражения? К полиции по твоему поводу, как я поняла, взывать бесполезно.
— Ладно, — усмехнулся он, а я опрометчиво соскользнула взглядом с его лица и забуксовала им на голой груди и руках. Раф это, конечно же заметил, и, понизив голос, добавил: — Тогда мы с кошкой будем тебя очень ждать.
Я досадливо махнула рукой и направилась из дома. Уже усевшись за руль, я водрузила мобильный на подставку и коснулась экрана. Ни сообщений, ни звонков. И от этого неприятно сжалось в груди. Если бы Раф оказался преступником и прибил меня за то, что я попыталась его сдать, никто бы и не хватился.
Слез сдержать не удалось.
— Черт, со мной тут столько случилось, — сипела я, пока машина проползала на пузе по узкой заросшей дорогой к грунтовке, — а мне даже рассказать некому!
Наревевшись по пути на трассу, я мужественно вытерла слезы и добавила газу. А потом ещё. Утро обещало ясный день, дорога была сухой и гладко стелилась под колеса. Я включила погромче «Мельницу» и как следует поголосила свои любимые песни. Работало безотказно.
