Пока ещё можно вылезти из ситуации с меньшими потерями, я обязана себя спасти и обезопасить. Потому что, какой бы Раф ни был обаятельный и привлекательный, мой приговор это никак не смягчит…
Наконец, я решительно набрала номер…
А уже через сорок минут сбивчиво давала показания представителю правоохранительных органов все в том же коридоре перед приемным покоем.
— Так вы решили, что у него — пулевое ранение, — констатировал тот меланхолично. Мужик средних лет, с напряженным лицом и уставшим взглядом. Будто смена его вот-вот закончится, а тут — я.
— А врач что сказал?
— Врач не сказал ничего. А про пулевое ранение мужчина подтвердил сам. И я предложила отвезти его в больницу.
— И он согласился?
— Да.
— Как его имя, вы говорите?
— Раф.
С каждым его вопросом я чувствовала себя дурой все больше. Его напарник — парень помоложе — расхаживал со скучающим видом туда-сюда по приемному отделению, игнорируя нашу беседу. Мне же все больше казалось, что это меня сейчас загребут в камеру, а не Рафа.
— Проверьте и подпишите, — наконец, передали мне планшет. А мой собеседник обратился к коллеге. — Теперь нужно этого врача найти….
— А я могу ехать? — с надеждой поинтересовалась я.
— Пока останьтесь.
Черт, ну вот за что мне это, а? Мало мне было? Нет, ещё сосед этот подстреленный…
— А другого имени не называл вам сосед? — поинтересовался вдруг напарник, вернувшись от стойки регистрации.
— Нет.
— По этому имени там никто не записан, — спокойно сообщил он коллеге.
— Врача нашли?
— Да, он пока оперирует.
— Пожалуйста, можно я поеду? — взмолилась я.
— Вы должны его опознать, — раздраженно объяснили мне. — У нас нет ни имени вашего соседа, ни записи в журнале о нем. А вы ещё и уедете. Больше похоже пока на ложные показания.…
Вот так вот захочешь повести себя, как законопослушный человек, и останешься виноватой.
9
— Мне уже нужно звонить адвокату? — устало поинтересовалась я, роняя голову на руки.
— Нет ещё, — вздохнул он. — Слушайте, я прекрасно понимаю, что вы хотите проявить предосторожность.
Но, поймите, Наталья Игоревна, само по себе пулевое ранение ничего не доказывает.
— И то, что человек сознательно не обращается к врачу, а прячется в заброшенном дачном поселке, тоже? — скептически уточнила я.
— Может, он идиот.
«Не он тут — идиот», — подумалось мне.
— Саш, нашел, — вдруг возвестил коллега, возвращаясь от двери смотрового. — Парня уже заканчивают оперировать. А записан он как Серафим.
