Миша всем насыплет персонального корма, да? Жрите и похрюкивайте от удовольствия?
Меня трясло как в лихорадке. Хотелось выплеснуть из себя всю злость, боль и страх, вывернуть себя наизнанку и избавиться от чувств, мешающих дышать. Бесов усмехнулся и схватил меня за плечи встряхнув:
— Я женщин не бью, но тебе сейчас хочется влепить пощёчину.
Он отпустил меня и отошёл к стене, прислонившись к ней спиной. Я сделала шаг вперёд:
— Давай влепи. Только мне-то за что, Бесов? Подойди лучше к зеркалу и посмотри в него хорошенько.
Там увидишь того, кто на самом деле заслуживает пощёчин.
— Успокойся, Снежана. Поиграли, и хватит.
— Поиграли? Для тебя это было игрой?..
Бесов потянулся за ещё одной сигаретой, зажал её между губами и начал чиркать зажигалкой. Огонёк никак не хотел загораться.
— Блядь, ещё и это.
Бесов раздражённо выкинул сигарету и усмехнулся.
— Допустим, не игра. Допустим, зацепила ты меня и по носу щёлкнула, а потом отбивалась от меня, как от чумного. Думаешь, это не заводит? Заводит, ещё как.
Бесов медленно обвёл меня взглядом:
— Ты же, блядь, мне в мысли впилась как репейник, который из волос не вытащить так просто. Только если пожертвовать несколькими прядями. У меня на самом деле вот тут, — он постучал себя пальцем по голове, — как замкнуло. Бредил наяву. Казалось, что дышать даже невозможно вдали от тебя. Это ловушка, в которую я сам себя загнал и не хотел выбираться. Поначалу да, ломало. Места себе не находил и переживал.
Думал, сдохну. А потом… Знаешь, ничего. Ничего смертельного, как оказалось. Пока Земянский мне в уши пел, я думал, что всё это хуйня на постном масле. Абсолютная бессмыслица… Без Снежаны? Да ты что, совсем головой ёбнулся? А потом вот это…
— Песочек, пальмы, океан?
— Да, именно так. Земянский меня ни к чему не принуждал, не заставлял, не держал дула у виска или… Не знаю даже, какие ещё ужасы ты могла себе вообразить. Он просто сказал: давай проверим, насколько тебе всё это на самом деле нужно?.
. Простой спор. Даже не спор, а проверка самого себя.
— И ты, конечно же, согласился?
— Да, недолго думая, кинулся на амбразуру. Убеждённый в том, что наваждение не сойдёт, что это не наваждение вовсе.
Бесов замолчал, потом продолжил:
— Первое время окружающие пейзажи раздражали, потом злость начала уменьшаться… А вместе с ней и всё остальное. Как воздух из спущенного шарика.
Я рассмеялась. Что-то щекотало кожу лица.
