— Куда это вы, молодой человек, уже собрались уезжать, даже не переступив порога квартиры? — раздаётся мужской голос.
В дверном проёме застыл мужчина с лёгкой улыбкой на губах. Открытое, располагающее к себе лицо. Густая тёмная шевелюра с проседью, очки в тонкой золотистой оправе. Светло-серая рубашка и чёрные брюки. Мужчина отступает в коридор, впуская нас.
— Снежана, познакомься, это Леонид Павлович.
Я приветственно киваю, но мужчина обхватывает мою руку, удерживая между крупных ладоней.
— Очень приятно, Снежана.
Раздевайтесь и проходите к столу. Оля думала, что уже не дождётся Романа. Тем приятнее ей будет узнать, что сын нашёл вескую причину для опоздания.
— Только не смущайте Снежану на пару с мамой, Леонид Павлович. Она и без того едва согласилась приехать. А после вашего горячего приёма ей вовсе захочется убежать.
Леонид Павлович раскатисто смеётся:
— Ну уж нет! Оля точно не отпустит тех, кто не попробует её фирменного новогоднего гуся. Так что не задерживайтесь долго. Ждём вас в зале.
Леонид Павлович разворачивается и выходит из коридора, но сталкивается в дверях с женщиной около сорока пяти лет и придерживает её за локоть.
— Олечка, вы с Романом постоянно куда-то спешите. Никуда он не денется, не переживай.
Я смотрю на маму Ромы: они совсем непохожи. У Ольги немного вьющиеся, тёмно-русые волосы, с рыжеватым отливом, широкое лицо с высокими скулами. Аккуратный, вздёрнутый нос и маленький рот, губы подкрашены нюдовой помадой.
— С Наступающим, мама.
Роман целует маму в обе щеки, вручая коробку с подарком, которую она тут же переправляет в руки Леонида Павловича.
— Спасибо, Ром, не надо было. Главное, что ты сам к нам приехал. Ещё и не один, — на последних словах мама Романа улыбается, мельком оглядывая меня.
Взгляд заинтересованный, горит любопытством, но надолго на мне она его не задерживает, только приветственно кивает со словами:
— Можешь меня Ольгой называть, без всяких отчеств.
— Ладно, мам, дайте нам спокойно раздеться. Не стойте над душой.
Рома отправляет маму восвояси. В коридоре пахнет сразу всем: и чужими духами, и дымком бенгальских огней, и чем-то жареным, и спиртным.
— Раздевайся, Снежинка."
"Рома вешает нашу верхнюю одежду и обнимает за плечи, ведя меня перед собой. На меня сразу устремляются взгляды присутствующих. За длинным столом, кроме Ольги и Леонида Павловича сидят ещё пятеро: семейная пара возрастом чуть больше тридцати, двое мальчишек лет семи — восьми, погодки и парень-подросток.
