А потом ты ее и осуждать не сможешь, ибо на ее месте поступила бы так же!
Диана помотала головой, отказываясь от конфет. Ее бедное сердце колотилось так, словно она только что пробежала стометровку…
«Я не могу находиться рядом с ним! Это невыносимо! А он тут сидит и улыбается, уверенный в своей неотразимости. Еще бы, так романтично и сексуально: хирургическая роба, фонендоскоп на шее!»
Пробормотав невнятное извинение, Диана поднялась и выскочила из комнаты.
В туалете она напряженно уставилась в зеркало.
Несколько глубоких вдохов и отсутствие Стасова в поле зрения вернули ей способность мыслить здраво."
"«Это яд, наркотик! – строго сказала она себе. – Одни нюхают и балдеют, другие колются и балдеют, а я вижу его и чувствую восторг и эйфорию. Но потом за такие восторги приходится расплачиваться страданием и унижением. Давай, Диана, иди к нему, подмигни, прислонись коленкой, и он твой! А если он узнает, что ты жена Розенберга, то твой навеки! Раз уж он женился ради карьеры, то наверняка готов завести из тех же соображений и любовницу.
Иди, Диана, верни свою юность, любовь всей своей жизни. Выпей эту отраву, и пусть она покажется тебе божественным напитком. Только рано или поздно ты поймешь, какую мерзость хлебала. В юности ты считала, что любишь Стасова больше жизни. Что твое великое чувство приближает тебя к ангелам, что благодаря ему ты познала все тайны мироздания и смысл бытия. Но разве это любовь? Нет, это наркомания в чистом виде. Я так хочу быть с ним, что ради этого готова мир перевернуть и душу черту продать… А когда он перестанет вызывать эйфорию, я выброшу его из жизни.
Как упаковку от наркотика… – Диана ухмыльнулась своим правильным мыслям. – Все бы хорошо, только на данный момент Стасов вызывает у меня эйфорию не хуже прежнего… А может, правильнее всего соблазнить его сейчас и пользоваться им, пока мне не надоест? Ведь сам-то он ни за что не посмеет бросить любовницу, если она – жена его начальника!»
Вернувшись в комнату отдыха, она, не глядя на Володю, сказала, что передумала дожидаться Розенберга, взяла сумочку и направилась к выходу.
Стасов пошел за ней. Проводив до гардероба, он помог ей надеть пуховик и светским тоном поинтересовался, скоро ли она заглянет в клинику снова. Телефона не попросил. Ясное дело, пока ее не было в комнате, Таня рассказала ему, кто она такая.
– Буду очень рад видеть вас снова, – сказал он.
А Диана вдруг подумала, какой у него ненатуральный сладкий голос.
