– Строгость – это эффективный способ привить ребенку жизненные навыки, а деспотизм – модель воспитания, когда личность родителя помещается в центр мировосприятия ребенка.
Катя с Таней посмотрели на нее недоверчиво, и Диана поспешила объяснить происхождение своих глубоких познаний:
– Это мой папа так говорит, он педагог и занимается изучением отношений между родителями и детьми. Он говорит, что деспотизм страшен не своей жестокостью, даже не ограничением свободы, а тем, что для ребенка самой большой ценностью, единственной важной вещью в мире становятся отношения между ним и матерью.
Все остальное: школа, друзья, образование – размещается на периферии и становится не важным. Такой ребенок должен постоянно доказывать свою любовь к матери, он дружит только с теми, на кого она укажет, и даже его успехи в учебе – всего лишь способ ее порадовать.
– Вы так эмоционально рассказываете, Диана… – Катя, прикусив кончик языка, пыталась разрезать торт. Нож оказался тупым, корочка приминалась, и Катя останавливалась – ей жалко было портить красоту.
Диана взяла у нее нож и попросила точильный камень.
– Нет, у меня вполне вменяемые родители, если вы это имеете в виду, – сказала она. – Просто папа любит поделиться своими педагогическими размышлениями, прежде чем оформить их в научную статью.
Катя подергала ручку кухонного ящика. Сначала он не поддавался, а после энергичного рывка вдруг выехал из пазов и упал на пол. По полу разлетелись алюминиевые вилки, столовые ножи со стершимися лезвиями, пробочник, лопатка для рыбы с ярко-желтой пластмассовой ручкой и разрозненные детали механической мясорубки.
Среди них обнаружился точильный камень, и Диана принялась за работу. Катя быстро собрала скарб и задвинула ящик на место.
«Как же они бедны, если хранят такую дрянь», – снова подумала Диана, на этот раз с искренним сочувствием.
– А что еще говорит ваш отец?
– О, много чего! – Диана рассмеялась. – Вы же видели его на нашей свадьбе и наверняка поняли, что он не склонен держать свои мысли под замком.
– Насчет деспотизма, – уточнила Катя.
Продолжая точить нож, Диана откашлялась и приосанилась, будто готовилась прочесть лекцию:
– А что тут еще скажешь? Любые отвлечения ребенка от линии «мать и дитя» воспринимаются как побег и караются так же жестоко. В результате у человека формируется стойкий комплекс вины, собственные обычные действия он начинает воспринимать как преступления.
