Сердце Всадника обливалось кровью, когда он размещал любимцев в дежурной комнате реанимации, где для них оказался самый подходящий микроклимат. Принимая на утренней конференции дежурство, он первым делом грозно спрашивал реаниматолога: «Рыбок кормили?» – и, только получив утвердительный ответ, начинал слушать отчет о состоянии больных.
– Значит, свое сочувствие вы за деньги не продаете? – рассеянно то ли спросил, то ли констатировал Яков Михайлович.
– Да, это так. – Диана постелила льняные салфетки, сделала пару бутербродов с сыром и достала из холодильника начатую банку оливок.
Угощение нехитрое, но нужно показать себя хорошей хозяйкой! Ведь женщина, умеющая правильно подать пошлые бутерброды, как-нибудь справится и с икрой.
Розенберг хмыкнул и постучал по стенке аквариума мундштуком трубки. Рыбки сразу подплыли и стали широко разевать рты, будто хотели прокусить стекло.
– Симпатичные зверюги… О, какой аромат! – Он принял из Дианиных рук чашку кофе и принюхался. – Должно быть, очень вкусно.
Чинно сделав маленький глоток, он отставил чашку.
– Давайте, Диана, поговорим о вас. – Это были уже слова мужчины, твердо решившего добиться женщины.
Она улыбнулась, опять немного смущенно, и только хотела спросить, что именно Розенберг хочет о ней узнать, когда на пороге реанимационного зала возник Колдунов.
«Как не вовремя!» – расстроилась она, но виду, разумеется, не показала.
– Чаю, Ян Александрович?"
"– Чаю, чаю накачаю, кофею нагрохаю, – пробормотал профессор, усаживаясь на диван.
– А минералки, случайно, нет?
– К сожалению, нет. Могу предложить вам воды с лимоном. Тоже хорошо утоляет жажду.
– Давай, – согласился Колдунов и протянул ей объемистый пакет. – Возьми, тут антибиотики на сегодня и банка аминокислот. Хотел Ладе отдать, но она уже ушла домой. Я посмотрел, в листе назначений она все расписала, так что смело можешь капать.
Диана заглянула в пакет.
– Где же вы все это достали? Неужели купили? И снова на свои деньги? Ян Александрович, ваша доброта поистине не знает пределов.
Колдунов пожал плечами и скромно потупился.
– А что мне было делать? Считай, я заплатил за свое спокойствие, иначе бы меня совесть замучила. Ведь не так уж часто бывает, когда абсолютно точно знаешь, что надо делать для выздоровления пациента. А здесь я уверен, что эти лекарства действительно помогут. Разве можно воспрепятствовать торжеству медицины из финансовых соображений?
– Любите вы маргиналов, Ян Александрович.
