Озираясь, чтобы не попасться на глаза знакомым, подружки перелезли через забор детского сада и примостились на скамейке под грибком. Еще раз тщательно обозрели окрестности, и Женя достала из куртки пачку сигарет.
Уже спустилась бледно-сиреневая петербургская весенняя темнота, и никто из знакомых, проходя мимо, не разглядел бы их лиц, но девчонкам нравилось играть в конспирацию.
Прикурили. Женя ловко прятала горящую спичку от ветра в крышке коробка, Диана так не умела. Обе красиво зажали сигареты между указательным и средним пальцами, затянулись и медленно, картинно выдохнули дым, держа руки на отлете.
Ежевечерняя сигарета – это был ритуал, репетиция взрослой жизни. Диане не очень нравилось курить, но девчонки говорили, что она «красиво затягивается», поэтому она мечтала, чтобы Володя Стасов узрел ее в таком интересном виде.
– Слышала, Стасов собирается в мединститут? – спросила Женя.
– Правда? Откуда ты знаешь?"
"Глупый вопрос! Женя обладала нескончаемыми знаниями обо всех заметных людях школы, начиная с красивой математички и заканчивая третьеклассником Кулаковым, сыном малоизвестного рок-музыканта.
Диана всеми силами попыталась сохранить лениво-скучающий вид. Свою прекрасную тайну она хранила ото всех, тем более от Женьки, которая была не столько кладезем, сколько фонтаном полезных сведений. Но Володя был признанным кумиром школы, интересоваться его жизнью считалось даже престижным, и она еще раз повторила:
– Откуда ты знаешь?
– Танька Сологубова сказала.
Она у мамаши пуховик сегодня брала.
Сологубова, одноклассница Стасова, считалась самой красивой выпускницей школы, и Диана отчаянно ревновала его к ней. Но Женя говорила, что девушка знает себе цену и ориентируется как минимум на олигарха, а не на безмозглого футболиста. Диана была категорически не согласна с этим определением, но аргументированно опровергнуть его не могла: отсутствие общения лишало ее возможности лично оценить умственные способности любимого.
Впрочем, Сологубова была девушка не вредная и, приходя к тете Свете за нарядами, охотно снабжала Женю сплетнями о школьной аристократии.
– А куда ему еще рулить, если мама профессорша по печенкам, а папа – главврач? – резонно спросила Женя. – Не в корабелку же.
От волнения Диана слишком глубоко затянулась и закашлялась. Потом попросила у Жени новую сигарету и нарочито небрежным тоном поинтересовалась, в какой именно медицинский наточил лыжи Стасов.
