Судя по всему, она хотела высказаться, но, увидев грозную, несмотря на маленький рост, фигуру Ильи Алексеевича, молча шлепнула на стол перед Ладой историю болезни и ушла.
Лада с сожалением отложила едва начатый шоколадный батончик.
– Жду вас в операционной минут через двадцать, Ян Александрович, не раньше. Хочу эпидуральный катетер поставить. Процедура отнимает время, но зато снижается дозировка токсичных препаратов и хорошо помогает против пареза кишечника после операции.
– Делай как нужно, Лада. Ты же знаешь, я тебе на сто процентов доверяю.
– Не забудьте, дорогой товарищ Колдунов, жене позвонить, предупредить, чтоб не ждала, – уходя, заметила реаниматолог. – А то она на концерт соберется, оденется, накрасится…
Громко проклиная собственный склероз, Ян Александрович схватил телефон.
– Катя, – промямлил он, – тут такие обстоятельства, понимаешь… Ты уже знаешь?.. Откуда?.. Сама догадалась?.. Нет, неправда, один раз мы с тобой ходили в филармонию! Тебе кажется, я специально вызываю больных на операцию в те дни, когда мы куда-то собираемся?.
. Не кажется?.. Ах, ты уверена… Ты моя умница! И насчет денег тоже догадайся… Что ты говоришь? Рада, что все в нашей жизни идет как всегда? – И Колдунов беззаботно расхохотался.
Диана вспомнила мамины наставления: пожалей мужчину, если он виноват перед тобой. Жена Колдунова рассчитывала пойти на концерт и теперь имеет полное право обижаться на мужа, который остался на бесплатную операцию, хотя вовсе не обязан был это делать. Выражение недовольства или даже скандал выглядели бы вполне естественно.
Но вместо этого Катя ободрила мужа. Теперь, ожидая его с работы, она может рассчитывать на его хорошее настроение. Правда, только в том случае, если операция пройдет нормально…
– Катя, а может, Оля с Леной посидят с младшими? – продолжал Колдунов телефонный разговор. – Они еще в школе? Почему?.. За что наказали?.. Блин, Катя, все нормальные люди списывают математику на уроке музыки! Поверяют алгеброй гармонию, что здесь такого? Так, а кто же их заберет? Они не могут в десятом часу ехать одни через весь центр.
– Я могу забрать, – предложил Розенберг.
Колдунов благодарно похлопал его по плечу, заручился обещанием, что, если в машине будут дети, он не пустит за руль Диану, и, нежно простившись с женой, вновь уставился на друга нетерпеливыми глазами:
– Ну так что? Оперируем?
– Если подумать, можно рискнуть…
Илья Алексеевич ухмыльнулся:
– Как говорилось в известном фильме про гусаров, тут либо думать, либо рисковать.
