Получив напиток, Лида нашла сахар, засыпала одну ложку и, грея руки о чашку, подошла к большому окну. Оно не было витражным, но давало приличный обзор двора.
Территория Скифа выглядела огромной. Лида не смогла увидеть весь двор. Отметила только несколько дополнительных построек и беседку.
Из одной постройки, тоже выполненной из оциллиндрованного бревна, выходил Мирон. Никуда не смотря, мужчина по выложенной брусчаткой дорожке направился к основному дому. Лида сильнее сжала чашку, заставив себя остаться на месте.
Хватит дергаться.
Из кухни во двор вела дверь, которую Лида не заметила и через которую в дом вошел Мирон. При звуке закрывающей двери девушка обернулась, спрятав часть лица за чашкой.
Мужчина, увидев Лиду, слегка нахмурился, но сразу же расслабил мышцы лица.
– Кофе пьешь?
– Угу.
– Мне не сделаешь?
– Сделаю, конечно.
Лида направилась к столу. Поставила чашку на столешницу, потянулась за пакетом с кофе.
То, что Мирон встал за её спиной, она почувствовала сразу.
Каждый волосок на коже отреагировал на его близость.
Каждая клеточка. По позвоночнику побежали мурашки. Да что ж такое! Лида разозлилась на себя. Скиф честно сказал: не садист. То, что трахает её при любом удобном случае, так он в своем праве. Когда она перестанет рефлексировать?
Его присутствие за спиной будоражило. Он встал почти вплотную. Лида сделала вид, что ничего не изменилось, и продолжила варить кофе.
Не получилось не реагировать.
Она невольно соприкасалась с ним бедрами.
Вскользь.
Мимолетом.
Но касалась.
Мирон шумно вздохнул за спиной, обжигая своим дыханием обнаженный участок её кожи.
– Откуда ты такая взялась, а, Лида? – негромко спросил он, и от тембра его голоса у Лиды едва не выпала из руки чашка.
– В смысле? – девушка поставила чашку на поддон.
Главное – не оборачиваться.
Не встречаться взглядом с его пылающими глазами.
– В прямом. Я трахал тебя за последние сутки четыре раза. Смотрю на тебя, и у меня встает.
В подтверждении своих слов он прижался к ней вплотную.
Да, возбужден.
Скифу этого показалось мало. Он подался вперед, уперев руки в край столешницы, тем самым поймав Лиду. Девушка остановилась, перестала что-либо делать.
Приготовилась.
– Это плохо? – негромко отозвалась она, чтобы поддержать диалог.
Мирон хмыкнул и включил кофемашину.
Но Лиду никуда из плена своих рук и тела не выпустил.
– Это охрененно. Осталось дождаться, когда ты разморозишься.
Значит, всё-таки замечает…
В животе у Лиды скрутило.