Муэллер — парень сволочной, с характером, но именно его имя на афише делает сбор. Он скандальная личность, о нем пишут в провинциальных газетах чаще, чем о сиамских близнецах Чанге и Анге, и людям интересно на него поглазеть. Все знают о его похождениях с женщинами, и поэтому-то столько женщин приходит смотреть его выступления.
А что касается рыжей девчонки, то она — никто, пусть даже и пользуется успехом у этой деревенщины. По правде говоря, кордебалет ему и самому не слишком по вкусу.
Он включает его в программу каждый год только для того, чтобы привлечь на представление мужчин, которые приходят попялиться на полуобнаженных девиц, но досматривают все представление до конца, жуя хот-доги и попкорн note 4. Кроме того, Руби всегда удавалось держать девиц в рамках приличия… чаще всего удавалось.
Но даже если Муэллер и заинтересовался этой рыжей — черт с ним! Все равно долго это не протянется. Муэллер меняет женщин как перчатки. А когда девчонка ему приестся, он, мистер Сэм, выставит ее в два счета.
— Я не вижу тут особой перемены, — сказал он Руби. — Какое тебе дело до ее морального облика?
— Но дело не только в ее моральном облике! Она и так перебаламутила всех девушек. Я не говорю, что это ее вина. Она аккуратная, работящая, но слишком уж большим успехом пользуется у зрителей — да и у наших парней тоже. Остальным девчонкам это не нравится. В один прекрасный день они соберутся и дружно ее вздуют. А уж если они узнают, что она трахается с Муэллером, представляю, какой будет скандал!
Мистер Сэмми болезненно поморщился.
Хоть он и был циркачом в третьем поколении, он не выносил, когда женщины крепко выражались. Слово «трахаться» относилось, по его мнению, к числу неприличных. Но при всем при том Руби была права. Скандал им совсем не нужен — какова бы ни была его подоплека.
— Хорошо, я постараюсь разобраться, — буркнул он и демонстративно погрузился в изучение бумаг, надеясь, что Руби наконец уйдет.
Но Руби не была бы Руби, если бы просто молча удалилась.
— Так смотри же, не забудь, Сэмми! — на прощанье предостерегающе сказала она.
Мистер Сэм поставил будильник на половину шестого и встал на следующий день на полчаса раньше обычного. Его собственная «зимняя квартира», маленькое бунгало, была удивительно уютной — уж, конечно, во сто раз лучше фургонов, палаток и бараков, в которых жили остальные.
