Я сглотнула огромный ком и опустила голову. Мне не следовало покидать палату и вступать с сестрой Ларисы ни в какие диалоги. Глеб подошел ко мне, обхватил за талию и подоткнул к двери, закрыл ее за нами и обнял, ласково поглаживая по спине.
– Мне понравилось, как ты уверенно поставила Антонину на место и не позволила дать себя в обиду. Это достойно восхищения… – тихо произнес он.
– Ты наблюдал за нами? Как давно ты здесь, и почему ничего не сказал, что уже вернулся из Москвы? – я отстранилась от него и поглядела снизу вверх.
– Да, наблюдал и готов был вмешаться, если бы она посмела нарушить твои личные границы. Нечто такого я ожидал от нее, поэтому и приставил охрану к тебе и детям. С такими родственниками нужно держать ухо востро.
– У тебя и в самом деле была с ней связь?
Я даже не пыталась скрыть своего внутреннего смятения.
– Ксения, – ухмыльнулся Глеб. – Я понимаю, что поначалу создал не самое лучшее мнение о себе, заявившись на порог твоей квартиры, потребовав отдать дочь.
Но не до такой же степени… По-твоему, я совсем лишен моральных принципов?
– Глеб… – я облегченно выдохнула и обняла его, ощущая сильную тоску. – Врачи сказали, что могут отпустить меня домой на следующий неделе, я очень хочу к тебе и детям. Я столько страхов тут натерпелась… Забери меня!
– Все будет хорошо, – он успокаивающе гладил меня по спине. – Это замечательная новость.
– Можно я задам еще один вопрос?
Я несколько раз втянула в себя воздух, чтобы успокоиться.
Встреча с Антониной стала для меня полной неожиданностью.
– Про беременность Антонины? – с мягкой иронией спросил Глеб.
– Нет, но... она сказала, что Лариса скоро умрёт. Это правда?
– Ей бы хотелось так думать. Да, Лариса прикована к инвалидному креслу, но вполне сможет дожить до глубокой старости. Антонина просто никак не может смириться с тем, что не смогла получить наследства, о котором так давно грезила. Хотя получать там, по сути, ей нечего. Лариса на днях оформила все бумаги и дарственные на Надю.
Так что при любом раскладе Тоне ничего не светит. Твои страхи и опасения беспочвенны. Можешь быть уверена, ни к одному члену нашей семьи она больше не подойдет. Я рад, что ты не поддалась на ее провокацию, – Глеб поцеловал меня в макушку головы. – Так значит, говоришь, что все хорошо и тебя отпускают домой? – задумчиво протянул он и посмотрел на меня. Взгляд его янтарных глаз обжег меня горячей волной. – Это очень хорошо...
