— Кошка, не ходи там.
Ребенок. Ческа решила, что бредит. Что делала маленькая девочка в этом доме, где бы он ни находился? Почему она так спокойно разговаривала с пленницей?
— Кто ты? — слабым голосом спросила Ческа.
Девочка появилась в поле ее зрения. Рыжая, длинноволосая, миниатюрная, лет семи-восьми, одетая в какой-то странный балахон. Кошку она уже взяла на руки.
— Я Малютка.
— Что ты здесь делаешь?
— Живу.
Во взгляде девочки не было ни тени смущения.
— Уходи, пожалуйста.
— Ты описалась.
Ческа выдавила нервную улыбку.
— А меня наказывают, когда я писаю в кровать. Но я уже давно так не делаю. Придумала выход: прямо перед сном иду в туалет. Сажусь и не встаю, пока не пописаю, все равно, хочется мне или нет.
— Иди, не надо тут сидеть. Оставь меня одну.
— Ты не хочешь, чтобы я немножко с тобой побыла?
Ческа с трудом сдержала слезы. Она считала, что некоторые вещи ребенку видеть нельзя, и часто спорила с подругами, которые разрешали своим детям смотреть по телевизору все подряд. А теперь над ней жестоко издевались, и это видела такая маленькая девочка.
Это было невыносимо.
— А то мне скучно, — объяснила Малютка.
— Вряд ли смотреть на меня в таком виде очень весело.
— Нет, не весело."
"Огорчение девочки казалось искренним. Ческа решила отбросить сантименты: нельзя было ее прогонять. Неизвестно, почему Малютка жила в этом доме, но, кажется, она — ее единственный шанс на спасение. Девочка могла помочь ей сбежать.
— Ты живешь здесь с родителями? Или тебя похитили?
Девочка пожала плечами.
— Как тебя зовут на самом деле? Малютка — это же не имя.
Девочка не ответила.
— Не скажешь мне? А хочешь, скажу, как меня зовут? — Ческа настойчиво пыталась завоевать ее доверие.
— Лучше не говори.
— Меня зовут Ческа.
— Нееет, не говори, дурочка!
Малютка возмущенно скрестила руки на груди.
— Хочешь узнать, откуда Ческа приехала?
— Нет.
— А почему? Ты не хочешь со мной дружить?
— Нет.
— Почему?
— Если мы подружимся, мне будет очень грустно, когда тебя убьют.
Глава 13
Владелец квартиры на улице Аманиэль — немолодой, за шестьдесят пять, лощеный, хорошо одетый — прибыл в ОКА в сопровождении своего адвоката, девушки лет двадцати пяти — двадцати шести, рыженькой, очень симпатичной. Как только Сарате вошел в допросную, на него посыпались претензии, — он не успел даже представиться.
— Мой подзащитный не знает, почему его сюда притащили.
— Ваш подзащитный? — язвительно переспросил Сарате. — Его никто ни в чем не обвиняет.
