— Любишь бильярд? Я в молодости отлично играл, — сказал Рентеро вместо приветствия.
— Бильярд прекрасен. Как только выйду из больницы, стану учиться играть.
— Тебе как раз на пользу пойдет, в рамках реабилитации. У тебя еще и рука сломана… Не оставаться же калекой.
— Не груби, Рентеро. Это называется «человек с ограниченной подвижностью», а не «калека».
— Не люблю я все эти новые штучки...
— Твоя племянница приходила сегодня утром, с Ордуньо. Цветы подарили, как будто я родила. А я конфет хочу!
— Завтра пришлю тебе коробку.
Рентеро решил перейти к делу и сел рядом с Эленой.
— Надо поговорить. Я получил результаты вскрытия Антона и Хулио.
— Ну и?
— Антон погиб от наезда машины, это мы уже знаем. Ничего необычного. Но вот Хулио…
— Что-то не так?
— При столкновении его выбросило через лобовое стекло. Тело застряло на капоте машины, в горло врезался осколок.
— И что здесь странного? Это же автомобильная авария. Иногда пассажирам везет, иногда не очень."
"— Этот вонзившийся в горло осколок выглядит подозрительно.
Как будто его специально вдавливали внутрь, чтобы причинить Хулио как можно больше страданий. — Рентеро посмотрел Элене в глаза.
Намек был прозрачным.
— А что судмедэксперт говорит?
— Что при такой траектории осколок едва ли мог перерезать сонную артерию.
Несколько секунд оба молчали.
— Ты подозреваешь Сарате?
— Трудно не насторожиться, когда осколок вдруг перерезает артерию убийце двадцати трех женщин, в том числе девушки полицейского, который в момент аварии вел машину.
— И тем не менее. Всякое бывает.
— Сарате еще предстоит объяснить, где он взял разрешение на транспортировку Антона в суд. Вероятно, его ждет отстранение от работы на пару месяцев. Но смерть Хулио — уже другой вопрос. Полагаю, нам стоит инициировать расследование. Но решать будет руководитель отдела криминалистической аналитики. Если ты сочтешь, что это лишнее…
— Ты шантажируешь меня, чтобы я продолжила работать в ОКА?
— Ты идеальный кандидат. Сможешь вернуть все под контроль.
Включая Сарате. Завтра пришлю тебе конфет. Да, и обещай, что позвонишь матери. Она переживает за тебя, хоть по ней и не видно.
Рентеро встал, поцеловал ее в щеку и ушел. Он понимал: Элене нужно побыть одной, чтобы подумать.
Вскоре пришел Сарате. Он навещал Элену каждый вечер.
— Врач к тебе сегодня заходил?
— Да, сказал, что послезавтра меня выпишет.
— Отлично. А про реабилитацию что-нибудь говорил?
— Нет, завтра его спрошу.
