Было поздно, и Хулио опасался, что двери закроют, а он так ничего и не узнает, но ему повезло. В сквере на проспекте Дарока он заметил троих курящих подростков.
— Вы не из «Цветущей вербы»?
— Тебе какое дело? — отозвался тот, что понахальнее.
— Я ищу одну девочку. Хочу узнать, не в этом ли она центре. Ее должны были сегодня привезти.
— Твои проблемы.
— Двадцать евро?
Мальчишки схватили купюру.
— Она рыженькая, на вид лет восемь.
— С кошкой?
У Хулио не осталось никаких сомнений: он нашел Малютку.
Глава 58
Исабель Майорга, мать Элены, всю жизнь хранила верность ресторану Embassy.
Если она была в Мадриде — а в последнее время ее визиты в город становились все короче, — ее каждый день можно было застать там за чашкой чая с лимонными меренгами или с сэндвичами из тончайших кусочков хлеба с огурцом и майонезом. На верхнем этаже за столиком с идеально выглаженной скатертью она регулярно встречалась со столичными подругами. Здесь они чувствовали себя свободно. Исабель всегда говорила, что Embassy — единственное место в Мадриде, куда женщина может прийти одна и даже выпить (сколько коктейлей с шампанским она заказала, когда было что праздновать!), не опасаясь осуждения.
Здесь к ней обращались по имени и неизменно предоставляли лучшие места, но, увы, Embassy, как и почти все остальные заведения, где она чувствовала себя как дома, закрылся.
— Мадрид никогда не был моим любимым городом, но теперь… Вместо того чтобы брать пример с Европы, они ориентируются на Америку! Ты видела, все жуют жвачку!
Жвачку Исабель могла обсуждать (и осуждать) бесконечно.
Элена впервые попробовала ее уже взрослой, и ей совершенно не понравилось — одна из немногих вещей, в которых они с матерью совпадали. Они встретились в отеле «Риц» за роскошно сервированным карпаччо. Здесь не так чтили традиции, как в Embassy, зато шика, пожалуй, было даже больше.
— Собираешься отменить поездку в Берлин?
— Сейчас совсем неподходящий момент…
— Дела нужно делать когда положено, а не в подходящий момент. Молодые любят бунтовать, но со временем учатся выполнять свои обещания.
А ты уже давно не молода.
Элена жалела, что позвонила матери. Вернулась бы лучше домой, приняла душ и легла спать. Их встреча отнюдь не была безотлагательной, хотя Исабель и убеждала дочь в обратном, прося перезвонить. Элене просто хотелось сбежать от одиночества, но в этом мать никогда не могла ей помочь. Элена понимала, что Исабель не проявит участия, не обнимет дочь, не поплачет с ней о Ческе.