Если бы у нее еще были брюки — джинсы лучше всего! — и стильные ботинки на толстой подошве, она недавно видела такие в журнале «Космополитен», и белый свитер, и вязаные перчатки, и гладкие блестящие волосы — в «Космополитене» у всех девиц волосы были гладкими и блестящими, — она была бы вполне ничего. Ничуть не хуже Вики Гориной. Нет, хуже, конечно, потому что Вика была быстроногой и стройной, а Варвара…
— Кепку?
Она очнулась, оторвалась от зеркала и схватила непривычно худосочную сумку.
— Что? Какую кепку?
— Я спрашиваю, дать ли тебе еще мою кепку?
— Нет, Дим, спасибо, не нужно.
Куртка — прелесть!.. Спасибо. Ты теперь ложись спать, а после обеда я позвоню.
— Может, ты позвонишь до обеда и мы вместе сходим куда-нибудь на ленч?
Примерившись, Варвара чмокнула его в колючую плотную щеку.
— Говорю же, ты совсем оторвался от жизни в своей Америке!.. Какой еще ленч! Спи лучше. Дверь никому не открывай. Лидии Владимировне привет. Пока!
— Пока, — пробормотал Димка, так и не понявший, почему они не могут в обед сходить куда-нибудь поесть.
Варвара подождала, пока за ее спиной щелкнет замок, выскочила из тамбура и нажала кнопку вызова.
Как хорошо, что он приехал! Она даже предположить не могла, что встреча с ним окажется такой радостной, как будто он не просто старый друг, давно и безнадежно живущий своей и очень далекой от Варвары жизнью, а родной, любимый, когда-то потерянный и вновь обретенный человек."
"Сегодня вечером она будет пить чай дома у его родителей, и они снова станут смотреть фотографии, и он будет рассказывать о своих успехах, и родители будут переглядываться с веселой гордостью, и это будет так хорошо, так правильно, так приятно!.
.
А джинсы она себе все-таки купит. Никогда у нее не было джинсов, а теперь она их купит! Конечно, в джинсах она будет совсем не так хороша, как Вика Горина, но все-таки попробовать стоит.
Она опоздала на пятнадцать минут — катастрофа! Шеф давно приехал и на Варварино «доброе утро», произнесенное в селектор срывающимся от спешки и скачков по лестнице голосом, не ответил ничего.
То есть совсем ничего.
— Варварочка, что это с вами? — спросила Илария Ветлинская, начальник секретариата. В длинных пальцах — на каждом по бриллиантовому кольцу — она держала бумаги. То ли из-за колец, может, из-за жемчужности гладкой кожи, то ли из-за костюма, который просвечивал за бумагами, — дом Шанель, осенний показ в Париже, — казалось, что она держит никакие не бумаги, а букет белых пионов.
