– Нельзя же так с беззащитными девушками!
– Ты хоть представляешь масштаб бедствия, если тебя сейчас спалят, Туманова?
Медленно перебирая пальцами, он, как паучок, спускается к моей груди, прикрытой только лёгкой маечкой.
Ах, колобок, колобок… – ухмыляюсь я. – Я тебя съем!
– Какой смелый мальчик! – шепчу, вставая со своего одеяла, разложенного на стуле, и решительно срываю с себя майку. Присев на стол, демонстративно развожу бёдра.
Открыв в шоке рот, он просто смотрит на меня. Даже не моргая своими широко распахнутыми глазами.
Вкусно! – я громко втягиваю воздух сквозь лёгкий агрессивный оскал.
От Ангела никаких признаков вменяемости.
В принципе, на это и расчёт… Я кайфую от его шока!
– Ты бы хоть предупредил, что только дразнишься! – подмигиваю и кидаю в него свою маечку.
Он машинально перехватывает её на лету.
– Ладно, герой-любовник – хихикаю я, – пойдём по койкам…
Накинув одеяло, подхватываю снова распечатки и поворачиваюсь к компу, чтобы выключить.
Слышу, как шумно он выдыхает.
– Кому хоть писала? – раздался сзади Ангельский шёпот.
– Как бы брату.
– «Как бы» – это как?
– Ревников!
Свет включается, слепя глаза.
Алла Михайловна!!!
Ооо, блять!
– Туманова… – медленно и довольно.
– Алла Михайловна, – примирительно поднимает руки Ревников, – мы просто…
– …тут голые, – смотрит она на мою майку в его руках. – Ночью. Вдвоём.
Ревников с голым торсом в одних боксёрских коротеньких шортиках. Прячет мою майку за спину.
Алла Михайловна переводит взгляд на мои обнажённые плечи.
– Втроём было бы не так критично? – поднимаю я бровь на её последнее замечание.
Ревников толкает меня своим плечом. Одеяло скользит вниз. Я поспешно подхватываю.
– Да мы просто… – опять пытается он.
– Украли ключи у воспитателя!
– Ну пиздец! – беззвучно вздыхаю я. – Тушите свет!
– Нет, она ещё и сквернословит! Да я вас обоих!...
– Я взяла ваши ключи! Отпустите Ревникова. Ни при чём он. Мой косяк…
– А вот в этом я ни секунды не сомневаюсь!
Глава 74 - Игры на вылет: питание для Детки.
Иногда я бываю не в себе. Сегодня именно такой день. И я очень надеюсь, что эти мои состояния пройдут мимо раненого Аронова. Боюсь, он не переживет.
Открыв шкаф, я выбираю что-нибудь провокационное. Через час мне «на ковёр» в деканат и, если уж вылетать, то, как говорится, с музыкой! Хочется оторваться напоследок и покайфовать от их возмущения.
