Пришлось опять спускаться вниз за ее обувью, не идти же ей пару километров до точки отхода босиком…
Проклиная за безголовость Настаси и себя, за то что ввязался в эту авантюру, и перечисляя шепотом на русском все известные мне матерные слова, шарил в траве, разыскивая эту проклятую обувку. Нашлась она вообще в стороне от траектории подъёма, даже непонятно, она что, шпагат пыталась поперечный сделать, пока ее поднимали?
Спуск прошел быстро и, на удивление, благополучно. Запихнув по очереди девчонок в подвесную, спустил их со стены на землю.
Пока они внизу шепотом переругивались, я вытащил из стены кошку, смотал репшнур, убрал в рюкзак и прыгнул. Не перчатки - снес бы всю кожу на ладонях. А так вроде бы без травм. Помог девчонкам перевешать их мешки удобнее, попрыгал сам на ""погремушку"", вроде бы ничего не звякает, и мы двинулись в путь. Пройти от дворца до окраины самым коротким путем надо было около километра и до точки ухода тоже столько же. Ну, под горку бежать - не в гору лезть, поэтому этот отрезок мы прошли ходко.
А вот дальше темп снизился.
Ночь была безлунная, это и хорошо и плохо. Хорошо, то, что нас не было видно на дороге. Плохо-то, что и дороги было не видно, со всеми ямами и ухабами. До окраины мы добрались под оханье и бурчание Настаси, не привыкла девица к передвижению пешком на такие дистанции. Но после выхода из города к оханью прибавились стоны, а затем и ругань. Пришлось останавливаться и выяснять в чем дело. А дело было в том, что капризная девчонка отказалась переодеваться во дворце, а теперь подошва одной шелковой туфли просто стёрлась до дыр.
Пришлось отрезать часть от ее ковровой сумки, клапан, закрывающий горловину, и сооружать ей подошву, привязав ее верёвочкой.
Зрелище было душераздирающее - Настаси, хромающая теперь на обе ноги и спотыкающаяся на каждом шагу, я, подгоняющий ее сзади и вспоминающий всю ее родню до седьмого колена. На всякий случай, на русском. И только молча шагающая впереди Светана радовала мою душу. Нам оставалось пройти чуть меньше полкилометра, когда послышались отдаленные крики.
Я обернулся. На дворцовом холме мелькал свет факелов, ржали лошади, крики охранников. Вот это уже плохо. Спохватились девчонок. Скорее всего, внутренняя охрана заинтересовалась долгой тишиной в комнатах Настаси. Осознание опасности придало прыткости даже изнеженной княжне. Но вскоре послышавшийся топот копыт заставил нас свернуть с дороги в степь.
Далеко от дороги мы не отбегали, трава была высокой.
