– Итак, этого парня идентифицировали. Его зовут Муса Сарр, ему восемнадцать лет. – Тут Шабрийяк выдержал паузу. – У этого мальчика родословная, достойная чистопородного бигля. Наркотрафик, посягательства с применением насилия, он заподозрен по меньшей мере в сорока ограблениях, трижды содержался в специализированном центре в Лаворе…
Наверное, так говорил бы заводчик коней в Довиле, расхваливая своего жеребца-одногодка. Сервас потер веки. Прерванное вскрытие возобновилось через час, когда двое врачей констатировали смерть.
Длилось оно три часа с лишним. Доктор Фатия Джеллали диагностировала смерть от черепно-мозговой травмы, посттравматической воспалительной реакции и остановки сердца. Выходя из подвального помещения больницы, где находилась прозекторская, Мартен позвонил Леа, чтобы предупредить, что не знает, когда вернется.
– Хорошо, – сказала она, и в ее голосе он уловил нервозность.
Она, должно быть, тоже по голосу почувствовала, как он измучен. После событий в Эгвиве два года назад[11] Леа боялась, как бы его расследования не отразились на их семейной жизни.
– Я устала, – прибавила она. – День был долгий и тяжелый. Гюстава я уложила. Я сегодня вечером рассчитывала поговорить с тобой кое о чем очень важном, но это подождет до завтра…
Он почувствовал в ее голосе какое-то беспокойство.
– О важном… то есть?
– Ну да, о важном для нас троих. Поговорим об этом завтра, Мартен. Дело не горит. Если я буду спать, ужин найдешь в холодильнике.
«Я не уверен, что сильно голоден, – подумал он.
– Что она хотела сказать этим «важное для нас троих»? И вдруг ощутил тревогу. В голосе Леа появилось что-то новое.
– Затем, в один прекрасный день, покончив с ограблениями, – продолжал окружной инспектор, конкретно ни к кому не обращаясь, – Муса занялся трафиком дури. В январе две тысячи девятнадцатого, во время полицейской облавы, его арестовали в квартале Мазад, на съемной квартире, где хранились наркотики, и антикриминальная бригада обнаружила там больше четырех тысяч евро наличными, десять килограммов каннабиса, гашиш, экстази, маски с прорезями для глаз и боеприпасы.
Его адвокат подчеркивал, что квартира записана не на него, а он туда пришел просто… хм… поиграть в компьютерные игры.
Шабрийяк поднял глаза от своих бумаг и констатировал, что ему удалось заставить некоторых улыбнуться под масками."
"– Так вот, хотите верьте, хотите нет, а дело кончилось ничем: его отпустили «за отсутствием состава преступления», как сказал судья.
