Ночь содрогнулась и качнулась. Рвануло где-то возле пристроек. Он знал, что это такое: шумовая граната. Значит, они приступили к действию. У него оставалось мало времени: через несколько секунд они ворвутся в замок.
Но одно дело – окружить пристройку, и совсем другое – сориентироваться в лабиринте замка.
Он не ошибся, почуяв слишком крепкий запах туалетной воды. Никто из его людей такой водой не пользовался. Ведь он же был хищником и развил до небывалой остроты все свои пять чувств за долгую карьеру на полях сражений: в конголезских лесах и в горах Афганистана, на улицах Бейрута и в кромешной тьме ночей Берега Слоновой Кости.
– Надо уходить, – сказал Кьевер.
Его верный Кьевер…
Он в последний раз оглядел комнату. Коллекцию глобусов, старинные книги, корешки которых поблескивали в свете ламп. Плутарх соседствовал с Гомером, Шатобриан с Монтерланом, Кессель с Малапарте, Грамши с Вебером. Взгляд его скользнул по нижней полке книжного шкафа. Он бережно провел рукой по дереву и нажал на полку под старинным изданием «Техники государственного переворота»[70].
Тотчас же зажегся и погас зеленый огонек не больше булавочной головки, и раздался щелчок. Тибо Доннадье де Риб отодвинул стенку шкафа, и показались ведущие вниз ступени. Лестница была слабо освещена. Он стал спускаться, за ним шел Кьевер, который закрыл и запер потайной выход.
– Им понадобится много времени, чтобы найти этот выход, генерал.
Генерал, сощурившись, оглядел лестницу до самого низа и туннель, идущий под садом.
– Они наверняка перекрыли все дороги, сказал он.
Нам остался единственный путь к отступлению: по холмам. Верхом…
Он провел рукой по бедру, нащупав «кинжал Легиона», который в действительности был штыком от винтовки US 17, переделанным в кинжал, с которым он не расставался с восьмидесятых годов. На нем были боевая камуфляжная форма и походные ботинки, а на поясе висел старый добрый «глок 17».
Генерал посмотрел на часы: 0:12. Его шаги гулко отдавались в сыром туннеле. Чтобы за ним поспевать, Кьеверу приходилось почти бежать.
Он смотрел на высокую фигуру, идущую впереди, и думал о том, что этот человек принадлежал к другой эпохе, к другой породе. Как же он им восхищался… Вдоль коридора вокруг зарешеченных ламп светились туманные ореолы. С потолка падали капли."
"Они дошли до другой лестницы, ведущей на поверхность. Генерал нажал на кнопку выключателя. Наверху, под дверью, показалась узкая полоска света. Он поднялся по лестнице и сделал Кьеверу знак подождать. Прислушался. Ничего.
