– Я попросился в Тулузу, потому что вырос в этих местах, – пояснил парень, – но у меня была еще и… тайная надежда работать с вами…
Сервас удивился:
– Да кто же сейчас, в две тысячи двадцатом, хочет быть полицейским? А из тех, кто хочет, кто же станет ишачить на Уголовную полицию? Работы невпроворот, судебные процедуры сложны до крайности, куча сверхурочных, а результат минимальный. Тебя могут вызвать в любое время суток, ты жертвуешь личной жизнью, распечатываешь горы бумажек… Сегодня выпускников Школы полиции все это мало привлекает…
Он взглянул на Каца:
– И все же вы, с вашими-то оценками, проситесь в Уголовную полицию…
– Я уже говорил, майор, что в Школе полиции вы – настоящая легенда.
Работа с вами – все равно что сбывшаяся мечта. Я чувствую, как у меня подскакивает уровень серотонина, – прибавил он.
Сервас поднял бровь.
– Уровень чего?
– Серотонина. Вам известно, что химические показатели мозга существенно отличаются у омаров-победителей и у омаров-побежденных? В случае победы уровень серотонина резко возрастает, а уровень октопамина резко падает.
А в случае поражения все происходит наоборот. Высокий уровень октопамина делает омаров подавленными и пугливыми, а высокий уровень серотонина снимает напряжение, и они обретают уверенность в себе и былую шустрость.
– Вот черт, – пробормотала Самира за спиной у новичка, но достаточно громко, чтобы ее услышали.
Кац обернулся и оглядел ее с головы до ног с тем изумлением, которое франко-китайская марокканка обычно вызывала при первом знакомстве.
Большинство людей старались скрыть свое изумление, но только не Кац. Кац был омаром-победителем, и в нем клокотал серотонин…
– Пойду, пожалуй, поищу туалет! – с энтузиазмом произнес он, направляясь к двери.
Когда блондин вышел, Самира посмотрела на Серваса, потом на Венсана:
– Омары?.. Это он серьезно? Блин, ну и классный подарочек! К тому же он похож на нацика…
Сервас нахмурился.
– А что я такого сказала? Я же не говорю, что он нацик, я говорю – похож…
4
В лучах хирургической лампы тело вовсе не отбрасывало тени.
Каждая анатомическая деталь, каждая пора кожи, каждая складочка были видны так ясно и четко, как какой-нибудь лунный кратер в солнечном свете. Было 17:30. Весь день они перераспределяли между собой задания и передавали текущие дела в ожидании звонка от судмедэксперта.
Вдруг в громкоговорителе взвыли первые ноты какой-то дикой, напыщенной музыки, на фоне хоров и отдаленно звучащего женского голоса.
