Помимо воли у нее сжалось горло. Вот и все; неужели это и есть итог ее жизни? Ей еще повезло, что не осталась без работы. Нет, работа у нее была. Свое ремесло она обожала. А что еще ей оставалось в наше время, когда любой мог стать журналистом совершенно случайно, когда все больше людей оказывались неспособны проверить информацию, которую получали, а потому подпитывали свое представление о мире фейковыми новостями, слухами и откровенным враньем?
Она уже начала терять терпение и посмотрела на часы. Где его, черт возьми, носит?
Продолжая этот маленький сеанс подведения итогов, она спросила себя, сожалеет ли она о чем-нибудь.
А главное – если вдруг предположить, что у нее появилась возможность сесть в машину времени и перенестись в прошлое, чтобы некоторые вещи изменить, что бы она сказала? Да или нет? Ее ответ «да». Без тени сомнения. И еще какое «да»! А те, кто говорит «нет», по большей части врут. Ибо сколько из них прожили действительно ту жизнь, о которой мечтали в юности?
Она вздрогнула.
У нее за спиной, где-то за скамьей, кто-то пошевелился.
Она была в этом почти уверена и на миг застыла. Потом обернулась к платанам и к черной воде канала де Бриенн. Здесь, как раз над ее скамьей, всегда висел фонарь, который все освещал ярким дневным светом, но сейчас он не горел. Поэтому она и села именно на эту скамью: чтобы ее никто не заметил.
За скамейкой по гравию зашуршали чьи-то легкие шаги, и она вовремя обернулась, чтобы увидеть, как слева промелькнула тень и сразу исчезла из поля зрения.
С тревогой она обернулась в другую сторону, и сердце совершило тройной лутц[55], когда чье-то лицо оказалось совсем близко от ее лица.
– Господи, не может быть! – вскрикнула она. – Никогда так больше не делай! Ты мне надоел своими штучками!
– Сейчас говорят «задолбал», – заметил парень.
– Ладно, если бы люди выражались лучше, может, и не становились бы такими идиотами, – огрызнулась она."
"– Можно подумать, что это сказала моя мать…
– Это доказывает, что она умная женщина.
– Эй, Копельман, ты всегда хочешь, чтобы последнее слово было за тобой?
– Сдается мне, что нас таких двое…
– Ладно, мир, – сказал Рафаэль Кац, усаживаясь на скамью рядом с журналисткой.
– Дашь закурить?
Молодой лейтенант снял маску. У Эстер маска висела на шее и казалась вторым подбородком. Она достала пачку сигарет, и он вытащил одну.
– Есть для меня что-нибудь? – спросила она.
Он пожал плечами:
– Может, есть, а может, нет…
– Слушай, кончай эти загадки-отгадки.
