В голове не укладывается, что человек в принципе на подобное способен.
Она ведь знала, что я его люблю. Она знала, что сегодня я иду сюда к нему. Она знала, как для меня важен этот вечер.
Сама же постоянно говорила о нем плохо… И вдруг! Вот какими, оказывается, могут быть люди.
Надя смущается. Выглядит виноватой. Но что мне от этого?! У нее на лбу написано, что ей с ним понравилось. Ни о чем она в действительности не жалеет. Даже несмотря на то, что Георгиев сразу же в другую сторону ушел. Не пытаясь играть в элементарное уважение, бросил эту идиотку, которая так часто называла дурочкой меня, и примкнул к своим друзьям.
Долетающий с моря ветерок обдувает мои пылающие щеки, но, увы, он не способен их остудить. Мне жарко. Я будто в аду. Сердце, пульс, дыхание – все в беспорядочном ритме сбито. Физически же не в состоянии пошевелиться. Сквозь меня будто дерево в небо прорастает. Я ощущаю каждый миллиметр его продвижения.
– Все нормально? – умудряется спросить Надя.
Ее голос доносится словно сквозь толщу воды.
Сглатываю, чтобы скинуть охвативший оглушающий эффект. И сразу же жалею об этом. Потому как звуки обрушиваются с такой силой, что буквально взрывают мне барабанные перепонки.
Разнобой голосов, перекаты смеха, густой шум моря, крики жизни… Едва сдерживаюсь от того, чтобы не заткнуть ладонями уши.
Глядя на Надю, мне хочется ее колотить. Руками и ногами. И не то чтобы это как-то пугало своей агрессивностью. Останавливает лишь то, что я не желаю показывать, насколько больно она мне сделала.
И больше всего… Я не желаю показывать свою боль ЕМУ.
Киваю и отхожу.
Двигаясь в толпе, умудряюсь извиняться, если кого-то задеваю. Останавливаюсь, когда оказываюсь в первом ряду перед сидящими на плитах баскетболистами.
В лица не всматриваюсь. Скольжу взглядом на уровне груди. Красивые объемные мышцы, крупные ладони и полупустые пивные бутылки – вот, что попадает в обзор. Но я все равно узнаю Георгиева. Сморгнув пелену, осмеливаюсь поднять взгляд на лицо. Встречаюсь с его обычным высокомерным хладнокровием, и меня накрывает дрожь какого-то безумия.
Внутри моей истерзанной души разгорается столь яростный гнев, которого я еще никогда в жизни не испытывала.
Зачем ты это сделал? Чего добился? Понимаешь ли, как больно мне сделал? Разве можно быть настолько жестоким?
На каждом вдохе мою грудь раздувает, словно парус. Кажется, что на следующем она заскрипит и пойдет трещинами. Плечи тоже в движении, я не могу это замедлить и успокоить. Благо, слезы не летят.
