– Что вы такое говорите? Вы же… Вы же женщина! Вы же человек!!! Неужели у вас совсем сердца нет?!
Захожусь в отчаянных рыданиях, словно обезумевшая, когда понимаю, что ни одно мое слово против нее не работает.
– На твои истерики у меня времени нет, – безжалостный голос неспособен дрогнуть. Опуская равнодушный взгляд, смотрит на циферблат часов. – Думай и озвучивай свой выбор. Я еще должна успеть в «Сорренто» на ужин. Деловая встреча."
"Она говорит, что выбор за мной… Но на самом деле у меня его нет! Кто в здравом уме выберет первый вариант?! Я не настолько сильная, чтобы умереть.
И уж точно не настолько безжалостная, чтобы подвергнуть опасности других людей. Своих сестер, тем более. А угрозам, которые Людмила Владимировна жестоко сейчас передо мной расписала, после всего, что сегодня видела и слышала, я верю безоговорочно.
– Какая же вы… – выплевываю на пике очередных рваных всхлипов, но закончить фразу все равно не решаюсь.
Сука. Тварь. Мразь.
Ей подойдут все самые ужасные существительные.
Только даже если бы мне хватило смелости все их одно за другим выдать, это не пошатнет власть Людмилы Владимировны и не спасет меня.
Зажимая рот ладонью, физически свою истерику останавливаю. Перевожу дыхание, задействуя ноздри. Прикрываю глаза, и в голове снова калейдоскопом вся моя жизнь разлетается. Рассыпается мелкими звенящими осколками.
«Да… Да, я сошел с ума…»
«Приходи в подсолнухи за поцелуем…»
«Я к тебе так рвался…»
«Хочу быть твоим настоящим…»
«С днем рождения, Соня-Солнышко…»
«Я люблю тебя…»
«Весь этот год о тебе мечтал…»
«Давай поженимся?»
«До смерти, малыш…»
«Сладко тебе, мармеладная Соня?»
«Ты – мое все…»
«Мы всегда будем вместе…»
«На всю жизнь, Солнышко…»
«Ты выше всех…»
Мы же справимся? Потом.
Он узнает. Поймет. Поверит мне! Уедем вместе. Все непременно будет хорошо. Нужно просто подчиниться сейчас, чтобы остановить эту обезумевшую маньячку, вырваться отсюда живой и невредимой.
– Я согласна.
В тот момент мне еще кажется, что это я ее обыгрываю.
Но с каждой последующей минутой это убеждение гаснет.
– Перейдем к реквизиту, – мрачно проговаривает Людмила Владимировна, бросая мне комплект кружевного белья. – Надень это.
Пока я покорно выполняю этот приказ, достает из саквояжа… три использованных презерватива. Откуда я знаю, что они были в употреблении? Во всех трех чье-то семя. И моя несостоявшаяся свекровь держит их, совершенно не брезгуя. Раскладывает их методично, хладнокровно создавая нужную ей картинку.
