– Умираю, как люблю тебя… Умираю, как мне, мать твою, охуенно… Умираю в тебе… Ты моя, блядь, навек… Моя… Обещай!
– Да, да, да… Обещаю… – частит она, пока я давлю рев своей потерянной, как корабль в шторм, души и пытаюсь концентрироваться только на кайфе, которого на фоне боли так, сука, одуряюще много. – Саша… – дрожит слишком явно. – Двигайся, пожалуйста… Двигайся…"
"Двигаюсь. И мы, как всегда, забываемся.
С ней отключается мозг. Прижигаются раны. Отрубаются тревожные кнопки.
Только жаркие вздохи. Только надсадные стоны.
Только тугой ход моей плоти внутри ее лона.
Я не позволяю себе думать даже дома. Едва начинает бомбить, набрасываюсь на Соню. Чувствую, что уже не ласкаю, а терзаю ее, но остановиться не могу. Пока сознание полностью не мутнеет, и меня не утягивает в режим глубокого сна.
– Ты меня любишь? – первое, что спрашиваю утром.
– Люблю.
После еще десятки раз с этим вопросом придалбываюсь, пока не расходимся на парковке академии.
– Ты чем-то встревожен, – замечает Соня, пытаясь поймать мой взгляд.
Я отворачиваюсь, она касается губами моей напряженной челюсти. По коже тотчас разлетается дрожь, которую она, я уверен, может видеть. На улице мороз. Может, решит, что это на него реакция. Но нет… – Расскажешь, Санечка? Что тебя беспокоит?
– Позже, – быстро выталкиваю. И даже заставляю себя улыбнуться. Глядя на нее, подмигиваю. – Опоздаю на треню, Кирилюк шкуру спустит.
– Мне… Саш, мне зачем-то твоя мама вчера звонила, – признается у парадной двери корпуса, когда я уже собираюсь отпустить ее ладонь и спуститься к спортзалу.
– Я растерялась и не приняла вызов.
– Молодец. Не принимай, сколько бы она тебе не долбила. И сообщения не читай, – тоном, конечно, жестко орудую. – А лучше… Дай сюда телефон.
Когда вручает мне свой мобильник, блокирую контакты матери.
– Вот, держи, – возвращаю. – И с чужих номеров не принимай.
– Да что такое?..
– Ты меня слышала? – одергиваю грубо. – Не принимай ни от кого, кроме меня!
– Хорошо, – соглашается, как и всегда, покорно.
В знак раскаяния за то, что наорал, наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать Сонины сладкие губы.
От соприкосновения с ее теплым и влажным языком кружится голова и сходу вскипает кровь. Но у нас больше нет времени.
«Вечером…» – обещаю себе.
– Я тебя люблю, – последнее, что ей говорю.
А вечером… Соня исчезает.
[1] Здесь: лайф – сокращение от вымышленной социальной сети Лайфграм.
51
Полная остановка моего сердца…
© Соня Богданова
Их много. Человек семь… Или даже десять.
