– Мм-м… Тогда… – на полном серьезе мыслительную деятельность разворачиваю. – Мне кажется, ты быстро «улетаешь», когда берешь меня сзади… – шепчу очень тихо.
Сашка встречает мой взгляд. Наклоняясь, быстро целует в губы. И снова отрицательно качает головой.
– Может, потому что в этой позе быстро улетаешь ты? – выдает игриво. – И не требуешь от меня: «Еще! Еще! Продолжай двигаться!», – эти «просьбы» транслирует высоким тонким тоном, передразнивая мой девчачий голос.
– Ах… Ты, блин… Тихо ты, – шиплю на него, воровато оглядываясь по сторонам.
– Зачем кривляешься?
– Я не кривляюсь.
И снова смеется.
– Ты исковеркал мой голос!
Сашка останавливается. Притягивает меня к себе.
И, глядя в глаза, говорит:
– Мне твой голос очень нравится. Такой бесячий в эти секунды, когда у меня магма кипит, пиздец… – с ухмылкой, задорно качает головой. – Зато потом извержение – невиданный кайф, Сонь.
– Правда? – выдыхаю, понимая, что он меня растопил окончательно.
– Сама не видишь?
– Вижу.
Обнимаю за шею и, прижимаясь к его груди, замираю в ощущении полного блаженства.
– А больше всего мне нравится все то, что ты первой описала, Сонь, – тихо бормочет мне на ухо Саша. – Когда я сверху. Близко-близко к тебе. Глаза в глаза. Губы в губы. Сердце в сердце.
А на ужин мы почти что опаздываем.
Не можем наговориться. Не можем насмотреться на плывущие в темном небе густые тучи. Не можем нацеловаться.
– Мм-м… Всплыла в памяти одна классная песня про облака. Сейчас тебе спою, можно?
– Пой, Соня, пой.
– Ты точно должен это запомнить.
– Давай уже.
Начинаю весело, хотя сама по себе песня далеко не позитивная. Пока пою про безмолвное небо и столь же безмолвные звезды, про то, что в кино смешно и нелепо, а в жизни горестно и серьезно, Саша молчит.
Но стоит мне дойти до строчек:
Ты моею больше не будешь.
Вот и всё, окончился праздник."
"У дитя отняли игрушку,
Но зачем его ещё и дразнят[1]…
Мой принц резко дергает меня на себя и затыкает мне рот поцелуем. Так страстно, как будто отчаянно, сминает мои губы, что я просто неспособна отражать этот напор.
Замираю, позволяя ему насытиться. Благо, это происходит достаточно скоро.
– Никогда больше не пой эту песню… – выдыхает Саша тяжело и рвано, не спеша отстраняться.
– Почему?
– Просто не пой! Не нравится она мне!
– Ладно…
Взрыв на ровном месте. Кто-то и правда посмеялся бы над такой острой эмоциональностью. Кто-то, но не я. Пару минут спустя, когда дыхание успокаивается, догоняю, что так зацепило Георгиева.
