Только когда я начинаю рыдать, Сашка отходит от шока.
– Может, уже выйдешь, мам?! – рявкает он на нее.
Я ничего не вижу, так как зажмурилась изо всех сил, желая умереть на месте. Ну, Боже, хотя бы ослепнуть! Провалиться сквозь землю тоже можно!
Хлопает дверь. Я понимаю, что Людмила Владимировна вышла. Но легче от этого не становится.
Господи… Как это пережить?!
– Соня, не плачь… Тише, малыш… Тише…
Чувствую, как Сашкины руки гладят по спине. Но так успокаивающе, как раньше, это не действует. Я все еще в ужасе.
– Ну, хватит, Сонь… Ну, с кем не бывает… – он даже смеется.
Меня это только злит.
– Пошел ты, – выдаю вместе с икотой и толкаю его в грудь.
– Ох, блядь… Наверное, тебе стоит слезть с моего члена… Мм-м…
Он и правда дергается во мне. Но ни о каком удовольствии больше речи не идет. Наоборот, вызывает дискомфорт и какое-то жуткое неприятие. Поэтому я спешу прислушаться к невыразительной просьбе Саши и соскочить с его члена.
На веки вечные. Ведь у меня травма на всю жизнь.
– Я больше никогда секса не захочу!
– Прекрати, – и снова он смеется.
Не понимаю, как может!
Размазывая слезы по щекам, впиваюсь в его лицо взглядом и с облегчением замечаю, что он нервничает не меньше меня. Просто не показывает этого. Натягивая штаны и футболку, отгораживается от действительности ухмылками."
"– Давай одевайся и выходи, Сонь, – бросает мне суховато. – Я постараюсь спровадить маму. Но ты в любом случае не вздумай здесь прятаться. Поверь, будет лучше выйти сейчас, – наклоняется, чтобы потрепать меня за ухом и поцеловать в лоб.
Мне хочется вцепиться в него и не отпускать.
Пусть бы ОНА сама ушла.
Не хочу ее видеть. Не могу! Лучше умереть.
– Саш… – ною я.
– Ты должна вести себя уверенно, – настаивает он. – Ничего ужасного не произошло. Ни-че-го, – высекает твердо. – Поняла меня?
– Д-да…
– Умница.
Целует мои распухшие и влажные от слез губы. И покидает комнату.
Я заставляю себя встать, пойти в ванную умыться и одеться. Когда выхожу в гостиную, чувствую, что при первом же зрительном контакте с Сашиной мамой лишусь сознания.
Но… Этого не происходит. Чертовски сложно, конечно же, выдержать презрение, которым она меня окатывает. Однако я выдерживаю. И, вроде как, вполне невозмутимо.
«Я так люблю твой член…» – звучит у меня в голове мой собственный голос.
Но не потому, что я хочу об этом вспоминать, а потому что, мне кажется, что именно это вспоминает ОНА.
Господи… Нет, я точно умру!
– И что с машиной? – отвлекает маму Саша.
