– Не смешно, конечно… Я не смеюсь!
– Не смеешься? Ты издеваешься? – рычу и возмущаюсь.
– Я радуюсь! Счастлива, понимаешь? – голос по высоте на визг похож. Просто мои ладони у нее под блузкой. – А-а-ах… Щекотно!
Я не планировал гонять весь этот любовный цирк прилюдно. Но, блядь… Из головы все здоровые мысли выносит, когда напираю и захватываю Сонин рот. Слишком давно ее не целовал. Изголодался по вкусу.
Насыщение случается за секунды. Головной мозг взрывается от сумасшедшей дозы дофамина. И меня распирает от того самого ощущения счастья, о котором так любит говорить Соня.
Она тоже разделяет, знаю. Зарывает в мои волосы пальцы. Жмется ко мне всем телом. Целует с той же страстной жаждой, что и я ее.
Когда же нам приходится разделиться и разойтись по парам, я больше не чувствую себя обесточенным. Я заряжен на полную. У меня все получается. Жизнь искрит. На тренировке тоже максимум выдаю. Особенно когда вижу, что Соня освободилась и пришла на стадион на меня посмотреть. Она ждет меня, и я уже горю. Целую ее, едва Кирилюк вольную дает.
И похуй на всех.
Тоха молча мимо нас проходит. С ним беседу провел, чтобы не пошлил с моей Богдановой. Он, сука, лыбу тянет, конечно. Там по взгляду все понятно, что думает. Но, по крайней мере, не комментирует.
– Ты такой соленый… – шепчет Соня, украдкой полизывая мою шею.
– А ты такая сладкая… – упорно губы ее ловлю.
– Я в столовой была… Шоколадный батончик съела, – посмеивается она.
– Поедем, пожалуйста, ко мне? Хочу тебя… Хочу, – давление внизу шкалит. Член разрывает.
Уверен, что Соня чувствует. Краснеет, как обычно. Румянится от удовольствия. – Хочу.
– Только без ночевки, Саш… А то мне завтра на работу.
– Когда ты уже бросишь эту чертову работу?
– Когда-нибудь… – отвечает неопределенно. – Иди скорее в душ. И поедем.
– Иду… – еще пару поцелуев срываю. – Ключ вынести? Посидишь в машине?
– Да зачем? В парке рядом побуду. Почитаю конспект.
– Окей.
Может, Соне, и правда, нужно время, чтобы поучиться, но я все равно моюсь как метеор. Тороплюсь Тохе на потеху.
Похуй вообще. У меня свет клином смыкается. На ней… На моей Соне Богдановой.
Пошатывает нервы, когда вижу пропущенные от отца и сообщение от матери.
Людмила Владимировна Георгиева: Либо ты явишься домой, либо я сама к тебе приеду.
Знаю, что угрозы не пустые. Не хватало, чтобы она приперлась. Мне с Соней и так сегодня мало часов отмерено. И большую часть из них я планирую использовать на секс.
Александр Георгиев: После девяти заеду.
Так и поступаю.
