И походу, очень-очень сильно.
Едва подаюсь назад, из Сониного влагалища вытекают густые потоки спермы, которой я ее накачал.
– Блядь… – со вздохом прикрываю глаза.
Она пищит. И когда я в следующий раз поднимаю веки, ловит ладошкой то, что так щедро, мать вашу, хлещет из нее.
– Блядь, блядь… Я не знаю, как это получилось… Извини.
До одури боюсь Сониной реакции.
«Знаешь… Я не хочу заводить детей…»
– Если ты забеременеешь… – сиплю я, заикаясь. – Это не так уж и страшно, поверь… – нервно прокручиваю обручалку на пальце.
Ладони вспотели так, что она почти слетает. – Я… Блядь… – никогда еще не чувствовал себя настолько растерянным. – Я уверен, что это не страшно, Соня... У нас ведь будет семья. Настоящая.
Блядь… Сука, что я несу?! Почему это так тупо звучит? Что мне делать? Что?!
– Все нормально, – шелестит Солнышко, перекрывая разрастающийся в моей душе ужас. – Я не забеременею, потому что сделала контрацептивный укол вскоре после того, как мы начали встречаться… – краснеет не только лицом, все ее идеальное тело жаркими пятнами покрывается.
– Иначе бы я не подпустила тебя без презерватива. Думала, ты понял.
– Кхм… – все, что мне удается выдать. Сглатываю. Успокаиваюсь. Задерживаю взгляд на ладошке, которой Соня прикрыла промежность, и чувствую, как вместе с облегчением случается новый подрыв моего члена. – Значит, я могу постоянно кончать в тебя?
– Эм-м… Да…
«Если она не сгорит в эту секунду от смущения», – думаю я и ухмыляюсь.
Перехватывая Сонины руки, наваливаюсь на нее и завожу их ей за голову.
– Я не сделал тебе больно?
– Нет…
– Честно?
– Честно, – выпаливает таким тоном, будто клянется. И понижая голос, с придыханием томительно шепчет: – Все было прекрасно. Лучше, чем я мечтала.
Принимаю это как похвалу и улыбаюсь так широко, что щеки болят. Сонины глаза заливает влагой, и, блядь, мои, похоже, тоже. Быстро моргаю и спешно выдыхаю:
– Повторим?
– Давай… – выталкивает едва слышно. – Только после душа, Саш.
Я, мать вашу, не верю своему счастью.
Дыхание перехватывает, когда в груди все вспыхивает. А сердце сжимается и принимается отбивать мне ребра.
– Я люблю тебя, – больше ничего сказать не могу.
– А я люблю тебя.
Протяжно вздыхаю и подрываюсь вместе с Солнышком на ноги, чтобы отнести ее в ванную.
Блядь… Я ее трахал… Я трахал Соню Богданову… И еще буду… Всегда.
– Всю свою жизнь, – выплескиваю уже в душевой, фиксируя Соню у одной из стен.
– Что?
– Любить тебя буду.
