Четкий силуэт свободно и грациозно танцующей в одиночестве девушки.
В подсознании срабатывает какое-то щекотливое и паркое узнавание.
«Это нереально. Ее не может здесь быть», – твержу я себе.
Но за грудиной уже встает пылающий факел размером с гору Арарат.
Сдвинувшись по дивану вниз, с несвойственным себе волнением смачиваю пересохшие губы слюной. Сдвигаю брови, прищуриваюсь, торможу работу легких, вглядываюсь…
Плавный разворот. Чертова световая вспышка. И я задыхаюсь.
Не сразу понимаю, почему ощущения и эмоции, которые тогда пережил и, казалось бы, забыл, всплывают сейчас с такой точностью.
Иду к основному залу, упорно отрицая, что снова все это чувствую.
Музыка ускоряется. Света становится больше. Разноцветные лучи не гаснут. Все быстрее режут пространство на слои. Только Богданову не трогают. Ложатся вокруг, оттеняя и делая ее какой-то неземной. Еще более одуряюще красивой, чем обычно.
Что за хрень?
За моей сдавленной грудной клеткой уже начинается блядский звездопад, когда музыкальные ритмы, наконец, притормаживают, а за ними постепенно гаснет свет.
Музыка… Вот в чем суть. Я, мать вашу, могу поклясться, что не запомнил трек, который играл на вечеринке у Фили, где я впервые оказался так близко к священному, блядь, божеству по имени Соня Богданова, где я впервые вступил с ней в запретный контакт, где я впервые к ней прикоснулся… Не запоминал, конечно. Я же не романтик-пиздострадатель, в конце концов. Сука, ладно, просто не настолько. Точно не настолько! Но сейчас, когда меня окутывает теми же ритмами, мозг самопроизвольно какую-то странную информацию открывает.
Год прошел… Мать вашу, год.
Какого хрена у меня дух выбивает?
– Видишь Богданову? – задвигает сидящий рядом со мной на диване наш местный доблестный рыцарь Артем Чарушин, указывая взглядом в противоположный конец зала, именно туда, куда я, сука, уже четверть часа силюсь не смотреть.
– Да кто ж ее не видит… – выдыхаю приглушенно, а за грудиной уже что-то колом встает.
– Святую, блядь, непорочность. Куда она зарвалась? – выплевываю с искусно задушенной злобой.
Как и всегда, всем своим видом показываю, как мне насрать. Ведь дело не в эмоциях. Я якобы снисходительно недоумеваю.
Блядь…
«Все смотрят только на нее… Все!» – едва это генерирую, внутри что-то детонирует."
"Это уже более чем странно для меня. Шок настолько сильный, что невозможно досконально прожить рожденные этим взрывом ощущения. Сижу и оторопело моргаю.
