— Ну, ты же знаешь, что вся эта история с проживанием на территории университета на самом деле не является проблемой, верно? Просто сказать родителям, что ты хочешь остаться в кампусе, даже если они живут поблизости — не сложно. Корень проблемы в том, что ты боишься хоть раз сказать им правду о своих желаниях. Ты не разочаруешь их, Лили. Ты примерная дочь, образцовая ученица… пора сделать что-то, чего ты хочешь для себя, а не для них.
У меня вырвался сдавленный смешок.
— Тот факт, что ты это говоришь, ясно показывает, что мы выросли в разных семьях.
Ты не понимаешь. Они бы не стали ругать меня… дело не в том, что они скажут или не скажут… все дело в их разочаровании, в ожиданиях — во всем этом. Гораздо труднее чувствовать себя раздавленной под тяжестью несбывшихся надежд своих родителей, если ты находишься за тысячи миль от них.
— Но ты любишь Хэйд-Харбор, и меня… и УХХ — отличный университет. Это отстой, что тебе приходится ехать через всю страну, когда проще было бы просто поговорить.
— Разговор с ними не был бы ни простым, ни легким.
Ева вздохнула.
— Да, ну, может быть, важным вещам не суждено быть легкими. Может быть, борьба за них — вот, что имеет значение. Если бы твои родители знали, что ты чувствуешь, не думаешь ли ты, что им было бы плохо? Уезжая, ты также не даешь им шанса понять тебя. Как будто ты наказываешь их.
— Не сдерживайся, скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь, — пробормотала я, чувствуя себя изобличенной самым ужасным образом. Была ли Ева права? Да, и ты это знаешь.
Тем не менее, было трудно даже представить, что я посажу родителей рядом с собой и скажу им, что мне нужно больше свободы и меньше давления. Сбежать было гораздо проще.
Из конца коридора до нас донесся громкий свист. Я подняла глаза. К нам направлялся Маркус.
— Девушки, вы готовы к вечеринке?
— Мы не пойдем. Я ищу своего отца.
Маркус остановился перед нами, покачиваясь на пятках.
— Мне жаль говорить тебе это, Жучок, но полагаю, что он отправился домой, чтобы отпраздновать победу с твоей мамой.
Он думает, что ты пойдешь на вечеринку с Кейденом.
Я покраснела от многозначительной улыбки Маркуса.
— Не может быть. Ты серьезно? — Ева повернулась ко мне, в ее глазах заискрилось волнение. — Значит ли это, что мы все-таки пойдем?
— Нет… то есть не знаю.
Папа никогда не одобрял мои походы на вечеринки. Не то чтобы он запрещал мне, скорее, не поощрял это. Обычно меня все равно не приглашали, так что в этом не было ничего особенного.
