— Зачем? Здесь есть что-то, чего ты не хочешь, чтобы я видел?
— Мне все равно, что ты увидишь, я просто хочу вернуть свой телефон.
Экран остался разблокированным, и я пролистал ее сообщения.
— Кейден, верни его мне. — Она обошла кабинку и потянулась к телефону.
Мне не составило труда поднять его выше, чем могли дотянутся её руки. Лили прислонилась ко мне, между ее каштановыми бровями пролегла мягкая складка. Она была так близко, что я мог сосчитать россыпь веснушек на её носу. Я не мог оторвать от них глаз.
— Перестань быть мудаком, если ты вообще знаешь как, и отдай его мне, — потребовала Лили, наклоняясь ко мне, когда я позволил ей думать, что она может схватить телефон, а затем отдернул его.
"
"Ее грудь прижалась к моей, а лоб скользнул по моему подбородку. Она навалилась на меня и не смогла остановиться. Я не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь. Ее руки приземлились на мои бедра, когда она попыталась удержаться от падения прямо мне на колени. Маленькая ладонь ощущалась как клеймо на верхней части моего бедра.
Она замерла, когда поняла, в какой близости мы находимся. Ребро её ладони касалось моего проклятого члена, и все, о чем я мог думать, — это как бы мне хотелось, чтобы она переместилась чуть левее и обхватила его. Я был чертовски тверд и мог бы легко изогнуться, спровоцировав контакт, и кончить в штаны, прямо здесь, в закусочной, просто от вынужденного давления ее руки.
Никто не действовал на меня так, как Лили. До нее я редко испытывал желание, а теперь, когда я побывал внутри нее и растянул ее тугую, девственную маленькую киску так, чтобы она идеально подходила мне, ее тело было единственным, что меня возбуждало.
Я узнал о похоти, поклоняясь ее алтарю, и она была единственной, кого я видел, хотя гнев наполнял меня каждый раз, когда я смотрел на нее, и даже несмотря на то, что она ненавидела меня в ответ.
— Что ты не хочешь, чтобы я видел, Жучок?
На ее челюсти дрогнул мускул, но она прикусила язык, оставив меня без ответа.
— Ты нарушала мои правила? Помни, я не делюсь своими вещами.
— Я не твоя, Кейден. Думаю, последняя неделя сделала это довольно очевидным.
Я пожал плечами.
— Не для меня.
Ее рот растянулся в невеселой улыбке.
— О, правда? Значит, ты всегда относишься к своим вещам как к дерьму?
— Нет, — пробормотал я, опуская телефон и позволяя ей взять его. Она все еще была так близко, что я чувствовал ее дыхание на своих губах. — Я всегда ломаю их. Будь благодарна, что я еще не сломал тебя, Веснушка.
