Свет не горел, и много мягких сидений пустовали. Я направилась к одному из них, как вдруг мое внимание привлекло тихое позвякивание шаров на бильярдном столе. Я подняла глаза, гадая, кто еще здесь прячется, и замерла.
Маркус Бэйли, еще один из Ледяных Богов, играл с кем-то.
Кем-то новеньким.
Я сразу же узнала его силуэт. У него были коротко подстриженные темные волосы, черная толстовка давно исчезла, а под ней оказались простая черная футболка и джинсы. Его плечи были такими же широкими, какими я их запомнила ранее, когда он возвышался надо мной на парковке.
Глаза цвета океана поймали мои и приковали к месту. Он прервал свою игру и медленно выпрямился, сверля меня взглядом. Еще при первой встрече я приметила его рот и угловатую челюсть, но ничто не могло подготовить меня к эффекту, производимому всем его лицом. Он был красивый и пугающий одновременно.
Он оперся на бильярдный кий, и его голубые глаза сузились. Парень понял, что я узнала его. Он тоже явно узнал меня. Его взгляд переместился на мое горло, а затем ниже.
Он так тщательно изучал мое тело, что это было похоже на прикосновение.
— Черт возьми, кто это? — Прошептала Ева рядом со мной.
Я покачала головой.
— Понятия не имею.
— Интересно, не он ли наш новый игрок? Я слышала, что к нам переводится ученик, который собирается выиграть для нас Национальные соревнования, — продолжила Ева, совершенно не обращая внимания на тот факт, что я занята игрой в гляделки с парнем в другом конце комнаты.
Ее слова не сразу дошли до меня. Стоп, он переводится в мою школу? Нет.
Пожалуйста, нет.
В школе было достаточно неловко и без появления новенького. Еще и хоккеиста к тому же. Вероятно, он боготворил моего отца и не мог понять, как у крутого тренера Уильямса оказалась такая занудная дочь.
Громкий свист прорезал напряжение.
— Малышка Ева… величайший запретный плод. Ашер знает, что ты здесь? — Спросил Маркус, широко улыбаясь нам. Он прислонился своим подтянутым телом к бильярдному столу и ухмыльнулся. Маркус был самым располагающим из Ледяных Богов, однако, это не делало его менее пугающим.
Казалось, у него на уме всегда были какие-то тайные шутки, а вездесущая ухмылка никогда не сходила с его красивого лица.
Ева покраснела и скрестила руки на груди, откинув назад свои черные локоны.
— Он не мой сторож. Я выпускница. Он не может указывать мне, что делать.
Маркус рассмеялся.
— Давай проверим.
— Оставь ее в покое. Если она хочет повеселиться, пусть веселится, — вклинился другой низкий голос.
