Медведеву уже ночь в день, раз поднимает экипаж буквально из постели.
Конечно, надо проявлять сознательность, лезть из шкуры, нарушать отдых, с угрозой безопасности, – но вывозить людей.
С другой стороны: куда их черти несут? Сто раз писали в газетах, чтобы старались пораньше улетать из курортных зон, чтобы равномернее была нагрузка на аэрофлот.
Ну, вылезем мы из шкуры, вывезем, дадим план. На следующий год нам спустят от достигнутого, плюс рост: нельзя же топтаться на месте. И опять мы будем лезть из шкуры, недосыпать, гнить в гостиницах, тянуть план.
За ту же зарплату.
Что сейчас, война? Не лучше ли оглянуться, да на следующий год план уменьшить, сократить рейсы, подогнать землю, снизить темп этой бешеной гонки на месте?
Да кто ж это позволит.
На мой звонок Мишка послал Медведева подальше и заявил, что устал с заготовкой огурцов и лететь не может.
Валера, помявшись, сказал, что лучше бы завтра… Видно, уже злоупотребил.
Короче, я сказал Медведеву, что экипаж не готов. Да и самому не улыбалось ехать на ночь глядя, уработавшись за день (а повкалывать пришлось), толкаться всю ночь в АДП или в коридоре переполненной гостиницы, на раскладушке.
А утром еще и домой отправят.
В конце концов, угроблю свое здоровье ни за что, из-за головотяпства чинуш, бюрократов, там, наверху, и ни одна собака через год не вспомнит, как надрывался ради их премиальных.
Вот наглядный пример, как бытие определяет сознание коммуниста.
Но у нас работа такая, что отнюдь не на амбразуру кидаться.
Мое здоровье – мой рабочий инструмент. Нет его – и я не летчик, никто, бич.
И я отказался, сказав Медведеву, что экипаж не готов.
2.09. Упал Фальков, разлетелся его двигатель – и после катастрофы организованы мероприятия. В частности, бортинженеров в полете обязали замерять виброскорость ротора по какой-то новой методике. Это не мое дело, но если до катастрофы мы следили лишь, чтобы виброскорость не превышала параметры РЛЭ, то сейчас, по новой методике, слишком часто она стала выходить за пределы.
Приходится ставить машину, и новая забота свалилась на инженерно-технический состав: замерять, проверять, регулировать, вплоть до снятия двигателя. И это при том, что у нас ИТС и так не хватает.
И, несмотря на новую методику, армяне сделали вынужденную посадку по причине разрушения двигателя. Новая методика замера виброскорости двигатель не спасла.
У армян на высоте 80 метров командир (!) заметил падение оборотов и дал команду выключить двигатель.
