Если боги не заблокируют их способность откатывать время, мне ни волк, ни клинок не поможет. С одним фиг справишься, а тут сразу трое. Божественный чат молчит, будто воды в рот набрал, видимо не врет Горыныч, захватил этот храм полностью и «интернет» вырубил.
Из-за стоящих у стен статуй неторопливо выходят Баклажаны. Не торопятся. А куда им торопиться, они в любой момент могут все переиграть. Если так не выйдет, то выйдет по-другому. У них бесконечное количество попыток. И помочь мне на этот раз некому.
— Посмотри на когти моих слуг, человечишко, — гремит Горыныч, имея ввиду трех Баклажанов, — Это мой дар им за верную службу.
Нет такой брони, что смогла бы устоять под такими когтями.
Кидаю быстрый взгляд и соглашаюсь. Эти синие гориллы и сами по себе машины для убийства, а теперь еще и божественные когти. Они даже Ныра уделают. По-хорошему надо тикать из храма, но тут каким-то чудом сквозь божественные помехи прорывается Крот. Видимо, по секретному личному каналу связи.
«Кротовский, не тормози, активируй синий макр»
«Какой синий макр?»
«Тот, который ты добыл с убитого Баклажана»
Черт, точно.
Я ж тогда в храме синего завалил и макр с него вырезал. А когда захотел тот макр повнимательней рассмотреть, чуть не уплыл по реке забвения. Вот и упрятал его подальше. Достаю макр изумительной красоты и пробуждаю дремлющее в нем заклятие.
«Что дальше?» — мысленно спрашиваю Крота.
«А все, ты теперь с Баклажанами в одном временном потоке. Теперь они откатить твое время не смогут»
Ай да Крот.
Вовремя вылез с подсказкой «Звонок другу». Ну теперь мои шансы резко возросли.
— Гасим их, парни! — кидаюсь в бой первым, пока Баклажаны не сообразили, что я опять лишил их главного преимущества.
Когда я махнул клинком, синяя башка отделилась от шеи, не успев сменить удивленное выражение на роже. Не ожидал болезный, что откат не сработает.
Второго Ныр перекусил почти пополам, и хваленые ногти от Горын–кутюр не помогли. Гамлет своего тоже снял вполне технично. Долбанул своей невезучей молнией, а затем резко сблизился и чиркнул крылом по шее, будто бритвой.
Вот собственно и все. По всему выходит, помощники у Горыныча кончились.
— Ты этого не сделаешь, человечишко, — возопила статуя Горыныча, когда я к ней подошел.
— Уже делаю, — осторожно беру бессознательную Белкину на руки и перекладываю с алтаря.
— Подожди, как там тебя…
— Для тебя, Горыныч, просто человечишко. Извини, называть фамилию не хочу.
— Послушай, человек… у меня все готово для обряда.
