Вы как?
— Ура! Поехали! — Крис хлопает в ладоши, а я молчу.
Я не хочу никуда ехать. Хочу упасть на кровать, накрыть голову подушкой и вынырнуть уже в завтра.
Но я не смогу уснуть, пока Марат не вернется. А если останусь одна в пустом доме, точно буду трястись от страха.
— Лиза, ну что же ты молчишь? — Лора сама любезность. Как будто это не она выгоняла меня отсюда буквально несколько часов назад.
— Поехали, Лизочка, — бережно берет меня за руку Крис, заглядывая в глаза.
Не тешу себя иллюзиями.
Хасанов пригрозил Лоре, и она поджала хвост. И мне в принципе безразлично, чем она руководствуется. Она не обязана меня любить, она и дочь свою не любит. Просто использует, когда ей удобно.
Думаю, Крис сама это знает. Но ей лучше такая мать, чем никакой. Чем как у меня. И я ее полностью поддерживаю.
Общество Лоры предпочтительнее тревожного ожидания, поэтому молча киваю в знак согласия.
— Тогда загружаемся и едем! — весело командует Лора, и мы грузимся в автомобиль.
***
Ресторан Лора выбрала отличный.
Крис доедает десерт, я пью чай. Лора потягивает из бокала рубиновое вино и время от времени зорко поглядывает по сторонам.
— Добрый вечер, мадам! — слышится вежливое.
Поднимаю голову, перед нами стоят наши знакомые Тео и Люк. Крис заметно оживляется, и очень смешно оживляется Лора. У нее в одно мгновение меняется взгляд.
Только что она сидела с выражением легкой скуки на лице, теперь во взгляде горит неуемный огонь. Глаза смотрят с поволокой, и я не знаю в мире человека, кто бы так безупречно играл свою роль.
Просто блеск.
— Привет, парни! — машет она рукой, приглашая подойти ближе.
— Прошу прощения, — отвечает Тео, — но мы не знакомы.
Он оборачивается е Кристине.
— Представишь нас? — спрашивает, и она кивает.
— Конечно знакомься. Мама, это Тео, а это Люк. Помнишь, я о них рассказывала? А это моя мама.
Лора вскидывает голову, проводит рукой по волосам.
— Очень, очень приятно. А меня зовут Лариса.
Марат
Все прошло гораздо лучше, чем я ожидал. Даже пиздить никого не пришлось, Годзилла сам справился.
Как я и предполагал, моя прошлая жизнь оказалась настолько яркой, что ее отблески достигли Лазурного берега. Смотреть, как ублюдки умоются кровью, желания не было, и я начал прощаться.
— Еще раз прошу прощения, господин Хасанов, — Годзилла, здоровенный черный амбал всячески демонстрировал раскаяние.
Я кивнул в знак того, что извинения приняты.
