Молча достает из кармана мой гаджет и протягивает мне.
— Он заряжен, просто отключен. Пообещайте, что не станете нервничать!
Я ее едва слышу. Дрожащими пальцами вбиваю в поисковик «Марат Хасанов».
На меня вываливается тонна информации. Заголовки, новости, видео.
Мозг отказывается принимать. Слова расплываются, строчки прыгают перед глазами, но я упорно пытаюсь читать.
«Известный бизнесмен погиб при взрыве автомобиля», «Останки опознаны, ведется расследование», «Криминальная разборка или месть?».
Дальше читать не могу.
Не хочу. Но взгляд сам цепляется за слова: «Личность подтверждена», «предварительные данные», «экспертиза останков».
Внутренний холод сковывает, не дает вдохнуть. Значит, это правда. Это были не кошмары.
Тошнота подступает к горлу. Я отбрасываю телефон и вжимаюсь в подушку, стискиваю виски.
Я не верю. Отказываюсь верить. Это просто чья-то жестокая ошибка. Сейчас дверь откроется, и он зайдет. С ухмылкой скажет: «Что ты тут устроила, малышка?»."
"Дверь открывается, сердце взлетает к гортани, и я хватаюсь обеими руками за горло, чтобы его удержать.
Но это не Марат.
Кристина входит медленно, будто примеряется к каждому шагу. Не бросается ко мне, не обнимает. Выражение лица отстраненное, взгляд потухший.
— Ты очнулась…
Голос мертвый, пустой. Совсем не ее голос. Киваю, ощущая, как захлестывает ужас. Крис садится на стул у окна, сцепив пальцы. На меня не смотрит, ее потухший взгляд блуждает по стенке за моей кроватью.
— Мы похоронили его, — говорит тихо.
Воздух пропадает.
Я не дышу.
Все внутри обрывается, вскидываю голову:
— Нет! Крис, нет!
Выражение ее лица не меняется, Крис говорит монотонно, будто меня не слышит.
— Гроб был закрыт. Тело обгорело до неузнаваемости. Удалось взять образцы тканей, они подтвердили, что…
— Это ошибка! — я сжимаю одеяло. — ДНК могло совпасть случайно!
Кристина сильнее сцепляет пальцы, отводит взгляд.
— Я подписывала документы. Я видела…
Дальше рассказывает ровно, без эмоций. Как приехала в морг, как долго ждала результатов.
Как сдала образцы для анализа. Как следователь подтвердил — это он.
Марат...
Мы сидим молча. Я не могу говорить, а она не хочет. Через некоторое время поднимается.
— Я приду завтра.
И уходит, даже не обернувшись.
Я остаюсь одна. Дышать невозможно. Невозможно принять. Невозможно поверить.
Хватаю телефон с тумбочки, чуть не роняю. Разблокирую.
Не могу читать, но читаю. Продолжаю листать, как будто где-то есть статья, которая скажет, что это ошибка.
