Во второй раз сбежать не получится.
Её грудь высоко поднимается. Глаза Шапочки округляются, становясь просто огромными."
"На самом деле, мы пришли сюда, чтобы поговорить с ней. Не хотели вот так сразу на лопатки укладывать. Инфу про её отца раздобыть не удалось. Только про бабулю, которую тут вся деревня знает. Как только адрес пробили, так сразу приехали. Ходят слухи, что дочь её то ли проституткой была, то ли, наоборот, замуж за богатого выскочила. Хрен знает. Про внучку тоже непонятно что болтают. Не верить же сплетням?
Вот мы и хотели поговорить с куколкой, сориентироваться по обстановке… Вот только обстановка сложилась попкой кверху.
Как только увидели такое горячее приветствие, остальные мысли отступили куда-то на второй план. Последние двое суток мы словно забыли про свои потребности. Трахать доступных сучек не хотелось. Сперва нужно было найти девчонку, что так ловко нас обдурила. И, вот, нашли. И теперь снова чувствую то же блядское нетерпение, как и тогда в поезде.
Отрываю клубнику с соседнего кустика и веду ею по ключицам, взбираюсь на холмик груди и дразню оттопыренные соски.
Потом спускаюсь ниже в ложбинку взволнованно ходящего живота и добираюсь до интимного треугольника, который она так отчаянно зажимает между ног.
— Зачем сбежала? – поднимает бровь Рома.
Кажется, эта ситуация бесит его сильнее, чем меня. Брата раздражает, что он с такой лёгкостью повёлся на её слезливые байки. Теперь романтик-Ромка рвёт и мечет.
Малышка хрипло мычит что-то в ответ. А брат бесцеремонно отодвигает лиф купальника и прикусывает вишенку затвердевшего соска.
Лику выгибает дугой. Она реагирует так же остро, как и тогда в поезде. Охуенная отзывчивость! Кажется, тронь её посильнее – порвётся как перетянутая струна!
Оттягиваю ниже резинку купальных трусиков. Забираюсь внутрь и чувствую её жар и влагу. Вожу клубникой по складкам, а потом надавливаю ягодой на клитор. Клубничка выделяет сок, который смешивается с белёсыми нитями возбуждения текущей киски. Рот у меня тут же переполняется слюной.
Перемещаюсь ниже и грубо раздвигаю её колени. Стаскиваю трусики и устраиваюсь между ног. Припадаю губами к сладковатой влаге и втягиваю в рот всё это ягодное безобразие. Есть в этой сцене что-то дикое, животное. Запах примятой травы, земли, текущей сучки. Впиваюсь пальцами в дрожащие бёдра и принимаюсь сосать её клитор. Не щажу. Бью языком, прикусываю пульсирующий бугорок, а потом раздвигаю нижние губы и протискиваюсь языком всё глубже.
