После я остался без сил, хотел обнять её, прижать, но Лика отодвинулась на край кровати, прошептала, что ей жарко, отвернулась…
Мне бы тогда, мудаку, понять, что что-то не так!
И вот утром мы снова стоим на своей пристани, понимая, что катера нашего нет. А в бензобак моторки она воды налила и резину в нескольких местах проткнула, видимо, чтобы наверняка.
С одной стороны у нас был порыв сразу за ней рвануть — но на чём? Не вплавь же? Да, конечно, можно вызвать кого-то из береговой охраны, или того инструктора, который тогда помогал Лике с водными лыжами.
Нас заберут. А там уже мы на тачке доберемся до дома Катерины.
Но, с другой стороны… Мы же сами хотели её отпустить? Вот и отпустили, так получается, да?
Просто… молча берем бутылку вискаря. Без закуски. Падаем на балконе, где так любила сидеть наша Шапочка вкусная. Прямо из горла давим пойло, передавая друг другу.
Уже почти в хламину я таки набираю знакомого мужика, который дежурит у пристани, где мы свой катер оставляем.
Да, девчонка пришвартовалась утром. Ключи оставила. На машине уехала. На какой он не разглядел, может такси, может нет.
Ну, что ж… пусть живёт себе, Красная шапочка, девочка Лика, сладкая как клубника. Пусть будет счастлива. А мы…
Нам совсем скоро в очередное плавание. Месяца на три на этот раз. За три месяца она нас точняк забудет. И пусть. Сами заслужили.
Ну или что, нам бросить работу? Или просить молодую, нежную Лику ждать нас постоянно из плавания? Иногда по полгода бывает, иногда больше… Пипец.
Она просто сама не понимает, что отношения с моряками скоро станут её тяготить.
Блядь.
— Да ну, Влад, на хуй… Что за… Чего мы сидим тут, два мудака, когда она там… а хрен знает, на какой машине она вообще уехала? А вдруг опять какой-нибудь Хрюндель ее того, а?
— Нормально с ней все, — отвечаю брату, хотя сам не очень в это верю. — Мы договорились отпустить? Мы отпустили. Бабла потом еще подкинем, если надо будет.
Да, в любом случае подкинем.
— Бабла? Ты что, Влад, сука, не понимаешь, что мы… Мы же ее как шлюху…
— Хорошая шлюха. На полтора лимона нас раскрутила. То есть на миллион шестьсот… тачку можно взять. — говорю, голова гудит, хотя бухим себя не чувствую. Несчастным, сука, чувствую. Злость на самого себя долбит.
— Что ты сказал? Ну ты мудозвон, братишка. Капец, конченный. и я хуя ли я повелся на твои разговоры… Отпустить, блядь, мы ей не подходим.
