Совсем разум потеряла, сдалась без боя! Жаждала, чтобы он меня касался! Я даже ножки чуть-чуть раздвинула, как будто сама его туда приглашала!
Боже мой, я вела себя действительно как развратница! Разве так можно? И что он теперь обо мне думает? Наверняка считает, что со мной все можно, что я опытная.
И чего мне теперь от них ждать?
Если я снова попаду к ним в купе, то выбраться оттуда целой у меня вряд ли получится.
Может, стоило согласиться на помощь этой женщины? Сказать, что я не с ними, что это случайность, что они пристают ко мне и хотят взять силой?
Ох, нет… я не могу их подставлять, они ведь меня спасли!
Но и… отдаться им там в купе я тоже не могу!
Не так я представляла свой первый раз, совсем не так.
— Что застыла, малышка? Заходи, не обидим.
— Не надо… — выпаливаю, не подумав, дышу тяжело.
Тот, который остался в купе, Влад, уже переоделся, теперь на нем темная майка, спортивные шорты. У него такие сильные мускулистые ноги, и руки, красиво очерченные бицепсы. Я такие раньше видела только в кино, или когда показывали какие-то спортивные состязания.
Мне вообще в жизни редко приходилось с мужчинами сталкиваться. Училась я почти все время в закрытой школе, вокруг только девчонки. Да, конечно, я видела охранников отца, но они всегда были в костюмах и держались на расстоянии. Отец старался не подпускать их близко ко мне, опасался.
И вот теперь я, кажется, реально попала.
— Что, куколка? Голодная? — Влад ухмыляется, протягивает руку, и тянет меня на себя, мгновение, и я уже сижу у него на коленях.
Успеваю только ахнуть.
— Зачем же ты сняла своё платьице? Оно тебе очень шло. Я, можно сказать, всю жизнь мечтал о Красной шапочке.
— Я… просто… замерзла.
— Замёрзла? Ты ж моя хорошая. Значит, нужно тебя согреть, да? Это мы умеем, правда, братишка? Не просто согреем, отжарим хорошенько.
Отжарят? Это же… это не то, о чём я думаю?
— Да, жарить — это моё, — ухмыляется Роман, поцелуй которого меня уже здорово разогрел, распалил.
Ох, что же мне делать?
Ерзаю на коленях у мужчины, и почти сразу понимаю, что делаю это зря, потому что прямо под моей попкой что-то очень большое и твердое.
В жар бросает, когда я понимаю, что это.
— Крошка, да, подвигайся так еще, просто охренеть как ты заводишь. — он шепчет мне на ухо, опаляя дыханием, а потом… облизывает мочку, проводит языком по шее, меня в дрожь бросает, опять сводит всё внизу, и влага снова сочится в трусики.
Что со мной происходит? Я бы могла сказать, что меня одурманили, опоили.
