Слишком много тех самых «а что, если», от которых кровь в венах стынет… Дико боюсь, что у них не получится. До дрожи в коленях переживаю, вдруг что-то пойдёт не так, вдруг кто-то пострадает… Их ранят из-за меня? Или того хуже… убьют? Господи, прошу тебя! Сохрани их! Умоляю…
— А вот и моя невестушка! – пальцы-сардельки уже хватают меня за локоть, бесцеремонно притягивая к необъятному телу. Меня чуть ли не выворачивает, когда он касается щеки масляными губами. От Хрюнина пахнет рыбой и алкоголем. Стараюсь не дышать, когда он так близко.
– Начинаем! – наконец, он отрывается от меня и властно обращается к стоящей перед нами женщине.
Всё время бросаю взгляды куда-то назад. Жду… с замиранием сердца жду! Боже… неужели, мне и, правда, придётся выйти за него замуж?! Конечно, это всего лишь бумажка, которую потом можно выбросить, но мне даже формально мерзко быть хоть чем-то связанной с этим отвратительным человеком!
— Ты кого там высматриваешь? – не стесняясь гостей, «жених» отвешивает моей попе увесистый шлепок. – Сюда смотри!
— Я на бабулю… — шепчу, опустив ресницы.
— Я щас прикажу её вывести, если отвлекаться будешь, — он зажимает мой подбородок между большим и указательным пальцами и принудительно заставляет повернуться к нему. – Слышь, солнышко, давай без выкрутасов! А то допрыгаешься, я тебя завалю раньше брачной ночи! – он начинает гоготать, и прочие мужчины среди гостей поддерживают его похабное веселье.
Да чтобы они все сдохли! Твари! Ненавижу!
Сцепляю челюсти и выдавливаю покладистую улыбку.
— Как скажете, — цежу сквозь зубы.
— Вот! – он снова одобрительно лапает меня за пятую точку на глазах у всех собравшихся. – Так-то лучше! Ну? – на этот раз гневно смотрит на женщину-регистратора в элегантном костюме. – Давай уже начинай, долго мы тут стоять будем?
Она вежливо улыбается ему и бросает на меня сочувственный взгляд. Музыка становится чуть тише, и регистратор подносит к губам микрофон.
— Дорогие молодые! – не могу сдержать кислую усмешку. Ага, молодые. Особенно Хрюнин. Прямо пышет молодостью, ничего не скажешь! Однако, кроме меня, никто, кажется, не замечает иронии в её словах.
— Любовь это большое сокровище, дарованное человеку. Ваша жизнь как песочные часы, два хрупких сосуда связанных невидимой нитью времени. Эта нить связала вас, ваши судьбы . А сегодня ваши сердца заключают союз биться рядом неразрывно на всю последующую жизнь, — она говорит вдохновенно, но я почти её не слушаю.
Моё сердце точно бьётся уже здесь и сейчас, почти в горле.
