Я не обернулся, чтобы посмотреть на нее, хотя прекрасно понимал, что мое присутствие поразило ее.
— Что ты здесь делаешь? — выдохнула она.
Я почти улыбнулся ее браваде.
— Разве это не очевидно?
— Я устала, — прошептала она. — Разве я не имею права устать?
— Нет.
Я позволил себе взглянуть на нее… и не мог отвести взгляд. Она закуталась в белое полотенце, волосы были мокрыми и свисали прядями на бледные блестящие от влаги плечи. Ресницы все еще были мокрыми, глаза цвета океана огромными и наполненными детской невинностью, а лицо очищено от макияжа.
Она выглядела хрупкой, уязвимой… и слишком юной. Слишком юной для меня. Я чувствовал себя так, словно залез к ней в колыбель. Мне невыносимо было видеть ее такой. Я хотел, чтобы она была просто шлюхой с великолепным ртом, которую я купил на вечеринке, и меня бесило, что на каждом шагу ей удавалось взять надо мной верх. Ей гребаных двадцать три года, я не залезал ни в какую колыбель, и я ее купил. Я сел на край кровати и уставился на нее.
— Встань на колени, — приказал я.
— И отсоси мне.
В ее глазах вспыхнул вызов, но она подавила его и пошла вперед. Она встала передо мной, гордо вздернув подбородок. Будто говоря: «Можешь использовать мое тело, но тебе никогда не сломить мой дух».
— Сними полотенце, — скомандовал я.
Она стянула ткань с тела, и полотенце растеклось у ее ног. Я жадно пожирал глазами ее тело. Окинув его взглядом, увидел новые синяки вокруг ее запястьев и сразу понял, что это сделал я, когда схватил ее и держал за них. Я потянулся вперед и взял ее за руку.
Погладил синяк большим пальцем и посмотрел на нее.
— Больно?
Она молча покачала головой. Сейчас в ней было что-то печальное и жалкое. И мне это не понравилось. Я вспомнил, как сильно она дрожала недавно и как цеплялась за меня, почти отказываясь отпускать, в моей груди вспыхнул вызов вновь довести ее до такого состояния."
"Другой рукой я дотронулся до синяков между ее бедер, и она вздрогнула.
— Больно?
Она снова покачала головой.
Мне хотелось наклониться вперед и лизнуть ее маленькую киску, но я не поддался искушению.
Пинком я отбросил полотенце в сторону.
— Приступай к работе, — сказал я, раздвигая ноги шире и опираясь руками на кровать.
Ее колени коснулись пола, а руки потянулись к молнии моих брюк. Хотя все мое тело переполнялось предвкушением того момента, когда ее руки и рот соприкоснутся с моей кожей, ее дилетантская возня с молнией, а затем с трусами, когда она попыталась их стянуть, была захватывающей.
