Однажды утром я проскользнула в его спальню. Он не появлялся там уже несколько недель, но в воздухе витал слабый запах его одеколона. Я подошла к его кровати и легла на нее. Очевидно, наволочки сменили давным-давно, но я все равно уткнулась лицом в подушки. Когда я повернула голову и посмотрела на прикроватную тумбочку, то обнаружила, что смотрю в смеющиеся глаза маленького темноволосого мальчика. Я протянула руку и коснулась невинного личика. Он казался таким живым, таким жизнерадостным.
Боже, как она могла? Как она могла?
Один месяц превратился в другой, затем еще в один.
Я сходила на УЗИ.
— О, посмотрите на его маленький стручочек, — пошутила медсестра.
По возвращении домой я со слезами на глазах объявила Мелании:
— Это мальчик.
— Время для горячего шоколада, — сказала она с грустной улыбкой.
Я сидела у камина и спокойно пила горячий шоколад. Готовилась позвонить Луке. Когда последняя капля напитка исчезла, я взяла телефон и набрала его номер. Он ответил после третьего гудка.
— Сегодня я ходила на УЗИ. Это мальчик, — прошептала я.
Он издал какой-то звук. Нечто среднее между всхлипом и стоном боли. Затем линия оборвалась. Я опустила телефон и ласково коснулась руками своего увеличившегося живота.
— Видишь, твой папочка так сильно тебя любит, что даже не смог говорить, — сказала я своему нерожденному сыну."
"Затем отправилась на поиски Мелании. Она стала мне как мама. Лаура так до конца и не смогла стать мне настоящей мамой, потому что Диана была такой собственницей по отношению к ней.
Теперь Мелания воплотила в себе тот образ, о котором я всегда мечтала. Я легла на ее кровать и, должно быть, заснула, потому что, когда проснулась, было утро, а Мелания уже ушла. По вмятине на ее подушке я поняла, что она спала рядом со мной.
Пришла весна, и это было прекрасно. На территории расцвели поля нарциссов. Утренняя тошнота и усталость исчезли, и я часами гуляла по прекрасной местности. Папу отправили на операцию. Я надеялась увидеть Луку в больнице или что он хотя бы позвонит, но так и не дождалась.
Однажды я наткнулась в больнице на Диану и увидела, как она направляется в мою сторону, не сводя глаз с моего живота, но я развернулась и пошла прочь. Я не позволю ее ядовитым глазам касаться моего ребенка.
Он был моим подарком Луке. Самое ценное, что я могла ему дать.
В доме поселились две медсестры. Они заботились о папе днем и ночью, и он быстро окреп. Возможно, так влиял Торрингтон-Холл.
