— Уезжаешь так скоро?
— Я задержался гораздо дольше, чем намеревался, — ответил Лука.
— Надеюсь, тебе понравилось.
— Гораздо больше, чем я думал, — загадочно ответил он.
Хозяин рассмеялся.
— Рад слышать. Возможно, скоро придешь снова.
— Увидимся в четверг в офисе.
— Конечно. Доброй ночи.
— И тебе тоже, — официально сказал Лука, затем направил меня к входной двери, где на страже стоял мужчина.
— У тебя есть пальто? — спросил меня Лука.
— Да, — ответила я и подошла к девушке, отвечающей за гардероб. Я отдала ей номерок, и она вернулась с моим старым зеленым пальто.
Не успела я взять его у нее и надеть, Лука забрал пальто и помог мне. Теплые пальцы коснулись моей шеи, и я вздрогнула.
Швейцар вежливо кивнул нам и открыл дверь.
Порыв холодного ветра накинулся на нас, когда мы вышли в ночь.
Мы начали спускаться по ступенькам, и из длинного черного лимузина, припаркованного перед нами, вышел мужчина и вежливо кивнул Луке. Очевидно, шофер Луки. Сальваторе припарковался дальше по подъездной дорожке, но, похоже, Луке Мессана была оказана честь парковаться прямо перед входом.
— Домой, Куллинан, — коротко распорядился Лука.
Куллинан, шофер, был худощавым мужчиной лет пятидесяти или, может, даже шестидесяти. Со стоическим, отстраненным выражением лица он подошел, чтобы придержать для меня дверь. Внутри меня ждал салон из совершенно новой, роскошной черной кожи.
На мгновение я замешкалась.
После этого пути назад не будет. Я повернулась и посмотрела на Луку. В свете фонарей он выглядел почти зловеще, шрам на лице казался мертвенно-бледным, и все же тот жар, то неопознанное чувство между нами, шипело в холодном воздухе.
Он не Сальваторе. С ним я никогда такого не ощущала.
Этот холодный, бессердечный мужчина не испытывал ко мне никаких чувств, кроме желания использовать как временную игрушку, которую можно выбросить, как только она ему наскучит. Но для меня все было по-другому. Не похоже ни на что, что я испытывала к любому другому мужчине в своей жизни. Я почувствовала, как холодный палец страха пробежал по позвоночнику.
Некий инстинкт подсказывал бежать. Сейчас. Пока еще было время. Потому что этот мужчина сломает меня, и я уже никогда не буду прежней.
Затем в голове вспыхнул образ отца. Облысевший после химиотерапии и выглядящий старше своих лет, бледные руки безвольно лежали по бокам, но он храбро улыбался мне. Я знала, что он хотел мне что-то сказать, поэтому наклонилась к его бескровным губам.
— Не беспокойся обо мне.
