– Идем, тебе нельзя тут находиться, – в голосе Баженова послышалось напряжение.
Илья поставил меня на землю, но уйти мы не успели.
– Какая неожиданная встреча, – сказал подошедший Герман Иванович.
Я не заметила, как он оказался рядом, и невольно сделала шаг вперед, закрывая собой Илью. В душе вскипела гневная волна. Пусть этот старик только попробует снова применить свои штучки! Я его в порошок сотру. Если он думает, что может вмешиваться в нашу жизнь, то очень скоро пожалеет о своем заблуждении. Илья – мой, я его никому не отдам!
Баженов, словно почувствовав мой воинственный настрой, положил ладони мне на плечи и притянул к себе.
Сердце его билось сильно и уверенно, и этот стук, который я чувствовала всем телом, действовал удивительно успокаивающе, заставляя меня остыть."
"– Ты вернулась, – недовольно сказал старик.
Он смотрел с тем же прищуром, что и Илья, вот только глаза его были холодными, и в них отчетливо читалась досада.
– Женщины не должны присутствовать на поединке, – негромко заметил седой оборотень, тот самый, что не так давно поддерживал неизвестного мне Ивана.
– Даша – моя невеста, – веско сказал Илья, и я почувствовала, как потяжелели на моих плечах его руки.
Вокруг стало тихо. Мужчины замерли, разглядывая меня цепкими черными глазами, а я рассматривала суровые лица, невольно отмечая их сходство, и гадала, кто из них будет на моей стороне.
Седой смотрел спокойно и доброжелательно, от него я не чувствовала угрозы. Худощавый, похожий на хитрого лиса, поглядывал с иронией, казалось, его забавляло мое появление и явное недовольство Германа Ивановича.
Красивый пожилой мужчина в черной рубашке буравил меня тяжелым, как бетонная плита взглядом. Остальные казались озадаченными и взволнованными.
– Но она человек, – растерянно произнес один из молодых оборотней. Тот, что еще не так давно сражался с Ильей.
Он и его «напарник» уже успели вернуть свой обычный облик, и сейчас стояли чуть в стороне, настороженно поглядывая то на меня, то на Илью.
– Да, человек, – в голосе Баженова послышались странные вибрирующие нотки.
Они отозвались в груди непонятным томлением. Перед глазами мелькнула залитая ярким солнечным светом поляна, тихая гладь реки, плывущие по ней венки из полевых цветов. Видение было таким отчетливым, что я растерялась. Это что, опять какое-то воздействие?
Я покосилась на старика, но тот смотрел на своего племянника, и в глазах его я заметила раздумье.
– Но ведь…
Парень не договорил, как-то странно захлебнувшись на полуслове.
