А он был весьма неплох – дом стоял на набережной, и перед моими глазами открывались пологие берега Кубани и кудрявая зелень растущих у воды деревьев.
Квартира тоже была не чета прежней. Раньше мы жили в стандартной трешке, а эта оказалась четырехкомнатной, со встроенной мебелью и гардеробными, с навороченной ванной и панорамными окнами в гостиной и столовой и с большой удобной кухней. Спрашивается, и почему мы не переехали раньше? Получается, папенька не хотел тратить на нас деньги? Этой своей свиристелке сразу домину купил, а для мамы только сейчас расстарался.
Я никак не могла избавиться от обиды, хоть и пыталась заставить себя радоваться жизни. Главное, что мама счастлива. Чтобы увидеть ее такой помолодевшей и светящейся от радости, я готова была улыбаться отцу почти с прежним энтузиазмом и нахваливать и вид из окон, и просторную гостиную, и дизайнерские изыски интерьера, и собственную комнату, в которой было пусто и холодно, несмотря на стильную обстановку.
Луфи отнесся к очередному жилью настороженно.
Он подолгу обнюхивал пахнущую магазином мебель, путался под ногами у рабочих, вносящих в дом вещи, едва не разбил большое зеркало в прихожей, а потом улегся рядом с моей кроватью, уткнулся носом в лапы и загрустил.
Что ж, я его понимала. И тоже грустила, правда, и сама не знала, почему. То ли по старой квартире, то ли по прежней жизни, то ли по Параскеевке, то ли по соседу, воспоминания об интрижке с которым казались подернутыми странной дымкой. Было, не было – сразу и не поймешь. Кажется, мы провели вместе ночь на турбазе, а вот что происходило дальше… Похоже, что ничего.
Вернулись из похода и разошлись в разные стороны.
«Плохо живешь, Дарья, – резюмировало подсознание. – Молодость проходит, а у тебя еще ни одного стоящего романа не было!»
Что ж, наверное, впервые в жизни я готова была согласиться с собственным альтер-эго. Не везет мне что-то в личной жизни. Так на старости лет и вспомнить нечего будет.
– Дарья, ты какая-то не такая вернулась, – приглядывалась ко мне мама.
– Уверена, что ничего не хочешь рассказать?
А что рассказывать? О мимолетной интрижке, которая не оставила в душе ничего, кроме пустоты и непонятной тоски?
Я отрицательно качнула головой, не желая лишних расспросов, а мамуля вздохнула и забрала из рук здоровенного грузчика коробку с нашими семейными фотографиями. Лежащий сверху альбом опасно накренился, покачнулся и упал бы, если бы я не успела его подхватить. Правда, одна из фотографий все же оказалась на полу.
