Что, если я сделаю что-то не так, и Илье станет хуже? Или он умрет? Вдруг для оборотней нужна какая-то другая помощь?
Взгляд не отрывался от поблескивающей рукоятки. Было в ней что-то странное. Зловещее даже. Эти необычные узоры, сияющие холодным голубоватым светом, старое, отполированное десятками рук дерево, чуть изогнутое основание. Я смотрела на нож, и мне хотелось как можно быстрее от него избавиться. Казалось, если не сделать этого, то с Ильей произойдет что-то очень страшное.
Не знаю, откуда взялось это ощущение, но от ножа ощутимо веяло чужеродной злой силой.
Я коснулась пальцами серебряного узора и едва не вскрикнула от боли. Он был раскаленным, как будто его держали над огнем. Ничего себе! Что за чудеса?
«Ты серьезно? Очнись! Перед тобой лежит настоящий оборотень, а ты удивляешься какой-то мелочи!»
Действительно, о чем это я? Похоже, гости не просто так пожаловали. И оружие у них тоже непростое. И что теперь делать?
«Главное – не паниковать. Ты должна забыть об эмоциях и помочь Илье».
Да, правильно.
Я огляделась по сторонам, взяла со стола бутылку виски и достала из кармана платок. А потом резко, не обращая внимания на обжигающую боль, потянула рукоятку ножа на себя, осторожно вытащила его, приподняла футболку и протерла края раны смоченным платком.
Баженов снова застонал.
– Тихо, Илюш, потерпи. Крови немного, наверное, это хорошо. Но нам нужно в больницу, я сейчас перевяжу тебя и позвоню в службу спасения.
Я снова потянулась за телефоном, но Илья неожиданно открыл глаза и ухватился за мою ладонь.
– Нет, – твердо сказал он. – Не нужно никому звонить. Я справлюсь.
Он попытался подняться, и я протянула руку, предлагая ему опереться, но Илья отрицательно качнул головой. Он замер, как бы прислушиваясь к себе, а потом медленно, с трудом, привстал и сел на полу, опершись спиной о кресло.
– Больно?
– Терпимо, – с трудом ответил Илья, и в тот же момент из коридора донесся шум, а следом послышался голос Пашки:
– Даш, ну что? Нашла кого-нибудь?
Я испуганно вздрогнула и рванула к двери.
Надо же, совсем забыла про Носова! Нельзя, чтобы он увидел Илью в таком состоянии. Ему ведь не объяснишь, что Баженов – оборотень. Это я с моей профессией и воображением смогла принять новую реальность, а Пашка – прагматик, он в подобное никогда не поверит, решит, что мы все просто сошли с ума. Или каких-нибудь галлюциногенов наглотались.
– Нашла, Паш, – громко крикнула я, выскакивая из комнаты. – Зря мы беспокоились, все нормально.
