Снова поехала лента на полу – влево, вправо, влево, вправо.
Зеленая резиновая гиря, на которой сидела Женька, как-то вывернулась, и она плюхнулась на пол.
Он взмахнул руками и пошел, на этот раз как будто с палками, движения изменились, стали неровными, более сложными, но никак не заканчивались. Бесконечное количество раз влево, бесконечное количество раз вправо, и всё по-новой.
Женьке стало трудно дышать, словно она сама делала все эти движения. Смотреть было почти невыносимо, как будто на её глазах угрюмые фантастические механизмы пытали живого человека, вытягивали из него силы, медленно, по капле, – вон они падают, эти капли!
И снова, и опять, и влево, и вправо.
Женька закрыла глаза и сглотнула. Её затошнило от его усилий.
Может, лучше уйти?..
Он продолжал работать, а она сидеть на полу, и неизвестно, сколько это длилось. Он сказал – долго, но Женьке показалось, что не просто долго, а вечно, механизмы его пытали, а он как будто старался спастись, совершал всякие магические ритуалы, чтобы их задобрить, но они оставались безжалостными!
А потом он куда-то ушел.
Женька еще посидела, повздыхала, встала на четвереньки и подползла к широкой резиновой ленте. Она в самом деле была мокрой, вся залита потом, и Женька подумала – странно, что не кровью.
Прошло еще довольно много времени, и Марк появился – как ни в чем не бывало.
Никаких следов пыток, никакого изнеможения.
Он был в белой футболке и брезентовых штанах, на шее полотенце, волосы мокрые.
Женька снизу вверх посмотрела на него.
– Так каждый день?
– Обычно два раза в день.
– И сегодня два раза?
Он кивнул и кинул в кресло полотенце.
– Ты извини, что я… влезла без приглашения.
– Ничего, – сказал он вежливо. – Мне зрители не мешают.
И посторонился, пропуская её.
Не говоря друг другу ни слова, они вышли в коридор, он прикрыл за собой дверь и придержал Женьку за руку.
– Кто из ваших мог убить?
Она посмотрела на него очень серьёзно.
– Можно мне потом еще к тебе на тренировку?
– То есть ты не знаешь?
Она покачала головой.
– Зачем ты сюда пришла?
Женька опустила голову, краска залила щеки. Она отняла руку и кубарем скатилась по лестнице.
Дверь распахнулась, дернуло ледяным ветром, метель ворвалась в дом. Вик вбежал весь в снегу, шкура загорелась под светом тусклой лампочки, как будто усыпанная мелкими бриллиантами. Пес сунул Кузьмичу в ладонь широкую холодную морду.
– Здорово, здорово, – сказал Кузьмич рассеянно и потрепал его между ушами.
Вик фыркнул и поддал носом.
