Вряд ли им на самом деле угрожает опасность, но расслабляться нельзя, прав Сергей Васильевич!..
Алле вдруг стало очень себя жалко. Ей не хотелось снова заступать «на пост», быть начеку, за всё отвечать!.. Она уж было поверила, что испытания Приполярным Уралом позади, а те испытания, что остались в Москве, она как-нибудь выдержит. Раньше ей удавалось с ними справляться, и есть надежда, что и на этот раз она пересилит обстоятельства. Может быть, и пересилит, но сейчас, сию минуту, после короткой передышки – ну совсем короткой! – ей не хочется снова начинать бороться, за всё отвечать.
Никак не хочется!
Диман, Петечка и Степан сидели в кухне в ряд на тяжелых, как будто чугунных стульях и ели. Безмолвная Зоя Петровна стояла у плиты.
– Слушайте, как вкусно, – промычал Диман с набитым ртом. – Это ужас просто!
– Ребят, а где Марина? И Женька?"
"– Женька только встала, – проинформировал мрачный Степан. – Вы бы ее подняли, чего она до полдня дрыхнет!
– Ей отдохнуть надо как следует.
– В группе должна быть дисциплина, – процедил Степан сквозь зубы. – Хоть бы и на привале.
– А ты чего теперь? За главного?
Степан ничего не ответил. Петечка, у которого от еды и сна в тепле порозовели обычно бледные щеки, посмотрел на него сбоку, фыркнул и покрутил головой.
– А Марина Володькину ногу смотрит, – сказал Диман и, вытянув шею, заглянул в метровую сквородку, нет ли еще чего-нибудь поесть.
Алла Ивановна обратила внимание, что миланской колбасой салями, сырами и виноградами Зоя Петровна эту компанию не угощает.
– Это там. По коридору предпоследняя дверь. Или предпредпоследняя, что ли! Я здесь путаюсь, – сообщил Диман.
– Провожу, – изрекла Зоя Петровна.
Помещение – которое там по счету, Алла сбилась, – оказалось не слишком просторным. Здесь была высокая медицинская кушетка, самая настоящая, Володя лежал на кушетке, как самый настоящий больной рядом, – белые металлические шкафы со стеклянными дверцами, в потолке круглые зеркальные лампы.
Всё это напоминало операционную.
…Час от часу не легче!
– Володя, как ты?
Руководитель группы скосил на Аллу Ивановну глаза, как ей показалось, с ненавистью.
– Я прекрасно, – сообщил он. – А вы как? Со всеми уже снюхались? Всех проинформировали, что командир у вас – идиот?
– Никого я не информировала.
– Перелома нет, как я и предполагала! – весело объявила Марина.
