– Чего ты злишься-то так? Ну, подумаешь, метель, она же не навсегда! Переждем да и пойдем себе, как раньше! А сейчас отдохнем пока…
Петечка вырвал руку.
– Тебе надо, ты и отдыхай, а я пойду!
– Володя, давай попробуем ботинок надеть и на лыжи встать, – предложила Алла Ивановна как ни в чем не бывало, и Петечка понял, что всё будет так, как они скажут – она и Сергей Васильевич, – и их придется слушаться! И Степан это понял, и Володя.
На попытку приладить ботинок и лыжи ушло довольно много времени. Сильно мело, снег набивался в нос и рот, лепил под воротники и шапки, пальцы, стоило только сдернуть перчатку, моментально стыли, как будто их судорогой сводило.
Кое-как поставив Володю на лыжи, попробовали двигаться и вначале даже получилось!..
– Василич, вы идите потихоньку, – прокричала Алла Ивановна, отворачиваясь от снега, – а мы лагерь свернем и догоним! Только направление держите!
– До темноты все равно не успеем!
– С Богом!..
Лагерь свернули в мгновение ока, как будто от этого зависела жизнь, и двинули – первый Степан, последняя Алла Ивановна, подгонявшая никчемушную Женьку.
Володю и Сергея Васильевича догнали быстро, идти они почти не могли. Обезболивающее действие Марининой ампулы заканчивалось, Володя старался терпеть, и все силы у него уходили на эти старания.
– Сколько мы прошли?
Алла махнула рукой.
Попробовали по-вчерашнему – Володя в середине, по бокам Степан и Диман, волочившие его под руки. Так шли еще какое-то время, медленно, монотонно, ничего не менялось перед глазами, только снег на земле, на небе и в воздухе.
Только снег, и больше ничего.
Потом вдруг Диман нелепо взмахнул руками – палка отлетела в сторону – и пропал.
Никто ничего не понял.
– Там вроде овраг! Он в овраг скатился!
– Стоп! Всем стоп!..
– Володя, стой на месте и не двигайся! Стёпа, держи его!..
– Дима-а-а! Дима! Где ты?!
Алла Ивановна сбросила с плеч рюкзак, подобралась, осторожно перебирая лыжами. Они тонули в свежих сугробах.
– Я здесь. Я жив.
– Встать можешь?!
Алла начала шаг за шагом спускаться по откосу, за ней, ступая по ее следам, двинулся Сергей Васильевич.
Петечка подошел поближе к Степану.
– Ты что, не видишь, куда прешь?! Походник чертов!
– Ничего я не вижу, – огрызнулся Степан, на котором, тяжело дыша, висел Володя. Он то и дело прикрывал глаза, подтягивал ногу, как раненая собака, и казалось, что он вообще ничего не понимает.
– Они нас угробят, ты понимаешь или нет?! – опять заорал Петечка.
